Лекции
Кино
TED BBC
Павел Лунгин: «Березовский сказал сделать фильм "Брат-3", чтобы у героя Бодрова был брат-олигарх»
Режиссер о том, как спаивал иностранный отдел кинематографистов ради визы, каким был Каннский фестиваль в девяностые и о съемках фильма о Березовском
Читать
41:48
0 22061

Павел Лунгин: «Березовский сказал сделать фильм "Брат-3", чтобы у героя Бодрова был брат-олигарх»

— Как всё начиналось
Режиссер о том, как спаивал иностранный отдел кинематографистов ради визы, каким был Каннский фестиваль в девяностые и о съемках фильма о Березовском

Программа «Как все начиналось» вернулась! Первым гостем Михаила Козырева после отпуска стал режиссер фильмов «Такси-блюз», «Остров», «Свадьба» и множества других картин Павел Лунгин. Он рассказал почему «Остров» сейчас не стал бы популярным, как спаивал иностранный отдел кинематографистов ради визы, что его спасло от прожигания жизни, как Каннский кинофестиваль изменил себе, какое предсказание он дал Владимиру Машкову и о съемках фильма о Березовском.

Моё почтение, драгоценные зрители телеканала Дождь! Меня зовут Михаил Козырев, в эфире очередная передача из моего цикла «Как всё начиналось». Я надеюсь, что это не первая передача, которую вы смотрите, и вы уже в курсе того, что мы вспоминаем девяностые во всей красе.

Разговариваю я, как правило, с людьми, которые повлияли на это десятилетие, которые его помнят и у которых есть своё четкое ощущение, оставшееся после девяностых. Представляю вам с удовольствием и с уважением моего сегодняшнего гостя, режиссера Павла Семеновича Лунгина. Спасибо, что добрались до нас.

Давайте начнем с восьмидесятых и с рубежа вот этого, восьмидесятые-девяностые. Ведь очень сложно сейчас понять, до какой степени вдруг совершенно изменилась страна, и вообще разные ощущения, которые носились в воздухе. Вот что у вас осталось как такой сгусток впечатлений от восьмидесятых? Вы же вели очень интересный образ жизни в восьмидесятые, фильмов пока ещё не снимали, только писали.

Да, я, в общем, свой тип жизни описал где-то в фильме «Такси-блюз», если вы его видели. Но я работал не таксистом, а скорее саксофонистом. Это было поколение людей, когда мы не верили, конечно, в восьмидесятых, что Советский Союз кончится. Нам казалось, что он вечен, как египетские пирамиды. И мы, в общем, как-то жили наоборот, мы жили наоборот, мы много пили, много занимались саморазрушением, мы много валяли дурака, мы ни к чему не относились серьезно. Мы не очень бегали за деньгами, что-то делали, меняли местами день и ночь и абсолютно не верили никаким идеологическим официальным вещам.

Это была такая вот жизнь, как дети, которые играют под столом, знаете, когда обыск идет в семье, рядом с тобой топают сапоги кирзовые, а ты там сидишь, закрытый скатертью, под столом и играешь в какие-то свои прелестные игрушки. Были стихи, была китайская философия, был Жуань Цзи. Была дружба очень большая. Дружба была одним из основных вообще наших времяпрепровождений. Ну, и любовь, конечно.

Вы как-то описали, что культурный код и возможность обаять девушку заключались в знании наизусть стихов Мандельштама.

Как у кого. Кто-то, наверно, и Есениным пробавлялся.

Не Мандельштамом единым!

Да, не Мандельштамом единым. Просто это некоторая метафора, что мы всячески отмечали свою непринадлежность к элитам. Видите, с тех пор я не могу носить рубашку с галстуком, потому что это, не знаю, для негодяев и для каких-то чужих людей. А для чиновников я с трудом влез в пиджаки, я смотрю, ты тоже сохранил форму одежды восьмидесятых годов.

Это, в общем, как ни странно, было время, с одной стороны, безнадежное, но с другой стороны, довольно счастливое. Оно было беременно чем-то и оно было безответственно. Деньги тогда значили мало, водка стоила по три рубля, как мы помним, по три шестьдесят два. Еду какую-то мы доставали. В общем, это была беззаботная, легкая такая однодневная жизнь, смысл которой состоял в том, что мы не похожи на власть.

Мы говорили о том, что пороку предавались вот эти маргиналы, в число которых и вы тоже входили, и, в частности, герой «Такси-блюз», которого потрясающе абсолютно ― для меня весь фильм был большим потрясением ― играет Пётр Мамонов, он же тоже живет, прожигая жизнь. И огромное, в общем, количество исключительно талантливых и многообещающих людей мы потеряли за этот период времени, просто некоторые не дотянули до этого.

Вы прожигали жизнь точно так же. Вас-то что спасло? Как вы сумели выбраться из этого состояния и вдруг осознать, что всё меняется и надо чем-то заняться серьезно?

Даже не знаю. С одной стороны, может быть, слабый желудок. С другой стороны, потому что у Петра Николаевича железная печень совершенно. И вообще он железный человек, как ни странно. Он вырезан из такого очень крепкого дерева и в этом смысле бессмертный совершенно человек.

Читать
Комментарии (0)
Фрагменты
Другие выпуски
Популярное
Интервью с самым узнаваемым репортажным фотографом Стивом МакКарри