Лекции
Кино
TED BBC
Виктория Толстоганова: «Если мы говорим о крушении прекрасных 90-х, моя семья была там, где денег не было вообще. Нам вообще нечего было есть»
Актриса о том, почему перестала играть в театре, любимых режиссерах и «отчаянном безденежье»
Читать
51:33
0 18059

Виктория Толстоганова: «Если мы говорим о крушении прекрасных 90-х, моя семья была там, где денег не было вообще. Нам вообще нечего было есть»

— Как всё начиналось
Актриса о том, почему перестала играть в театре, любимых режиссерах и «отчаянном безденежье»

В этом выпуске программы «Как все начиналось» актриса Виктория Толстоганова поделилась историями о своем становлении на путь актрисы — от «отчаянного безденежья» до учебы в ГИТИСе и крупных ролей. Поговорили о работе с Никитой Михалковым, Кириллом Серебренниковым, Владимиром Мирзоевым, съемках второй части «Утомленных солнцем», а также о том, почему она предпочла кино театру.

Мое почтение, драгоценные зрители телеканала Дождь. В эфире программа «Как все начиналось». Меня зовут Миша Козырев, мы пишем летопись девяностых и не только. Я приглашаю сюда людей, которые могут вспомнить это время, и вообще тех людей, с которыми мне, в первую очередь, интересно разговаривать. У меня в студии Виктории Толстоганова. Здравствуй, Вика.

Здравствуй, Миша.

Начнем вот с чего. Я был один у родителей. Как правило, считают, что люди, которые одни в семье, они вырастают кончеными эгоистами и всегда привыкли, что все внимание на них. Но ты долгие годы, девять лет, ты тоже была одна, потом сразу стала старшей сестрой.

Ты, кстати, абсолютно прав, что это очень долгие годы, девять лет, я была абсолютно одна. Но я тебе хочу сказать, что эгоистами вырастают еще и те, кто не одни в семье, я явный такой представитель этого, в принципе, не помешало мне ничего в этой жизни быть эгоисткой. В девять лет стали рождаться сестры, знаешь, они еще так появлялись, я иногда, как мне казалось, как мне кажется сейчас, поворачивала голову на подушку, у нас были бабушкины большие, раньше были такие большие подушки, и снова какой-то кулек лежит новый, реально.

Кулек?

Да, и опять эта какая-то очередная девочка, только девочки. Никакого чуда рождения ребенка у меня не было долгие-долгие годы. И захотеть родить своего ребенка мне тоже было непросто. И только когда уже включился какой-то другой, видимо, механизм, физический материнства, тогда я подумала, что, да, наверное, дети, может быть, надо рожать детей, а до этого нет.

И поэтому я жила прекрасно, припеваючи. Мама, надо не то что отдать ей должное, мама вот она у нас всегда такая, ни разу в жизни я не помню, чтобы она меня попросила погулять со своей младшей сестрой или… Один раз я оставалась, я очень хорошо помню, что один раз я оставалась со своей следующей сестрой, видимо, мне было как раз те самые девять лет, а ей совсем ничего. Она лежала на круглом столе и лежала, ну я с ней чуть-чуть побыла, вот и все, максимум, это и все воспоминания.

Никакого потрясения не было.

Да-да, это и все воспоминания о каком-то там многодетном. Потом, когда я уже выросла, и когда уже выросли все три сестры, которые рождались друг за дружкой через три года… То есть вот я родилась, потом большой такой перерыв, и потом они рождались часто, даже чуть-чуть меньше, чем через три года, они были больше как-то связаны, их детство было все вместе. Я появлялась уже, если говорить о девяностых, я появлялась из ГИТИСа, заглядывала, смотрела, что там вообще, что там дома, изредка. И изредка дома было, такую картину я тоже хорошо помню, но, может быть, вру, может быть, это не ГИТИС, это до, наверное, это театральная студия «Театр юных москвичей», которая занимала ровно столько же времени, сколько и ГИТИС потом, то есть я дома появлялась крайне редко, начиная с 13 лет. В смысле, я там жила…

Просто времени на дом не оставалось.

Да, но времени не оставалось. Я заглядывала, и у меня прямо сейчас такие вот картины… Во-первых, раньше были гардины, от бабушки оставшиеся, такие висели между комнат, тяжелые-тяжелые, назывались гардинами, открывались. Вот я помню эти гардины, я помню у меня две сестры, три в итоге, но вот параллельно две сестры, допустим, могли играть на скрипке, одна в одной комнате, другая в другой, разные мелодии, разные классы, и собака подвывала в коридоре кому-то из них. Я заглядывала, говорила: «Ууууу...», снова закрывала дверь и уходила в театральную студию. Это все.

Читать
Комментарии (0)
Другие выпуски
Популярное
Любовь в деталях: почему мы не замечаем, когда обижаем родных, и как этого избежать?