Лекции
Кино
TED BBC
Игорь Писарский: «Звонили из администрации президента, сказали, что мы офигели, это практически объявление чрезвычайной ситуации»
Идеолог пиара и рекламы в России о проекте Зеленского, работе с Сурковым и легендарном молчащем дикторе после программы «Время»
Читать
50:49
0 24669

Игорь Писарский: «Звонили из администрации президента, сказали, что мы офигели, это практически объявление чрезвычайной ситуации»

— Как всё начиналось
Идеолог пиара и рекламы в России о проекте Зеленского, работе с Сурковым и легендарном молчащем дикторе после программы «Время»

Гостем нового выпуска программы «Как все начиналось» с Михаилом Козыревым стал Игорь Писарский. Именно он считается идеологом российской индустрии рекламы и пиара. Сегодня он возглавляет совет директоров коммуникационного агенства «Р.И.М.». В студии Дождя Писарский поделился безумными историями из мира рекламы, рассказал о работе с Владиславом Сурковым, первом впечатлении о Владимире Гусинском, вспомнил, как они с партнерами придумали легендарного «молчащего диктора», появление которого после программы «Время» было воспринято, как объявление войны. А также рассказал о том, какие ошибки совершает команда Собянина, чего не хватает проектам по благоустройству Москвы и было ли выдвижение Зеленского тщательно спланированной политической кампанией.

Мое почтение, драгоценные зрители телеканала Дождь. В эфире очередной выпуск моего цикла «Как все начиналось». Меня зовут Миша Козырев, и я стараюсь уже много лет в эту программу приглашать людей, которые помнят девяностые со своей уникальной точки зрения. Сегодня у меня человек, который, в общем, представляет сферу, представители которой не были у меня в эфире ни разу за все эти годы, с ним можно говорить о рекламе, об архитектуре, о дизайне и о пиаре. У меня в гостях Игорь Писарский. Правильно тебя представить, председатель совета директоров агентства «Р.И.М»?

Совершенно верно. Здравствуйте, дорогие зрители телеканала Дождь.

Я должен сразу сказать зрителям, исторически так сложилось, что мы соседи, то есть мы долгие годы жили в одном доме замечательном на Спиридоновке, где у тебя есть выход на крышу, где случаются чудесные квартирники. А кроме того, еще мы по работе соседи, то есть здесь же находится твой офис, и здесь же находится на «Флаконе» телеканал Дождь. Так вот, по-соседски, какую Москву из своего детства ты помнишь? Как выглядел город тогда, и как он выглядит сейчас по сравнению с этим?

Во-первых, изменились масштабы. Ну, это не только у меня. Не могу сказать, что недавно, но, наверное, год назад меня занесло по каким-то делам в район станции метро «Аэропорт», улица Красноармейская, где я рос, Старозыковский переулок, я сделал небольшой крюк и заехал посмотрел на тот двор, в котором я рос. Конечно, сильное впечатление, потому что тот двор, который мне казался огромным, из конца в конец здесь и детская площадка, и песочница, и сквер, и огромное футбольное поле, оказался небольшим совершенно таким пятачком, зажатым между домов. Даже новых домов не появилось, но масштаб совершенно сместился, как фокус объектива. И сегодняшний город, он, с одной стороны, растет, и мы его осознаем, понимаем и воспринимаем, он становится все больше и больше. Я вчера заехал в Гольяново, у меня приятель там, надо было что-то забрать, а я живу обычно на Новой Риге, и вот Патрики и Новая Дмитровка — это сектор моего обитания, и приятель говорит, забирай там у меня, в Гольяново заезжай. Я говорю, конечно, заеду, в Москве, в середине дня.

В будни, в середине дня?

В будни, да. Я вбиваю в навигатор, час двадцать пять минут. Час двадцать пять минут на машине, до неведомого мне Гольянова, Лосиный остров, а это все тоже Москва. И в этом плане, конечно, Москва становится больше. А с точки зрения конкретного пятачка и конкретного кусочка, с которым у тебя связан какой-то период жизни, она становится меньше, меньше, она усыхает, она сжимается, как шагреневая кожа.

Для тебя, как для человека, выросшего близко к Ленинградскому проспекту, было печально то, что деревья снесли? Зеленый, красивый был проспект.

Ты знаешь, вокруг деревьев, с одной стороны, да, что-то теряется, с другой стороны, как человек не чуждый какой-то градостроительной практике, я понимаю, что больные, несчастные бедные деревья посреди загазованного проспекта это не всегда хорошо. Я, например, аплодисментами встречал вырубку деревьев в сквере перед Большим театром, потому что изначально этот регулярный сквер, изначально парадный, помпезный, в красивой архитектуре Большой театр, он планировался открытым, доступным, а потом все это заросло, появилась такая ненужная местечковость, да и деревья были так себе. И когда снова сделали регулярную красивую площадь, по-моему, стало гораздо лучше. С Ленинградским проспектом я бы этого утверждать не стал, но могу предположить, что у городских биологов, экологов и так далее были свои основания для того, чтобы санкционировать эту историю.

Вот мы здесь уже плавно переходим к теме твоей диссертации, которая, как я понимаю, называлась…

«Реабилитация общественных пространств исторического центра», на примере Москвы.

Смысл ее заключался, как я понимаю, в том, что нельзя придумать место для общественного использования, его нужно вырастить на основе того, что исторически сложилось в каких-то энергетических местах в старинной Москве. Разъясни это еще для зрителей.

Читать
Комментарии (0)
Другие выпуски
Популярное
Любовь в деталях: почему мы не замечаем, когда обижаем родных, и как этого избежать?