Телеведущий, актер, продюсер Игорь Угольников в эфире передачи «Как все начиналось» рассказал о том, как он стоял у истоков советского и российского стендапа, делал сатирическую программу «Оба-на», а также что изменилось с тех времен и почему сейчас в России по-настоящему острая сатира невозможна.
Мое почтение, драгоценные зрители телеканала Дождь. В эфире очередной, предновогодний выпуск программы «Как все начиналось». Меня зовут Михаил Козырев, и если вы в первый раз вдруг смотрите эту программу, напоминаю, что мы разговариваем о девяностых годах. В общем, вы можете сами складывать из программ этого цикла свой пазл, чтобы понять то время. А время было, надо сказать, приключенческое и разнообразное.
С удовольствием представляю вам специального гостя этого праздничного выпуска, телеведущего, киноактера, продюсера, академика Международной академии телевидения и радио Игоря Угольникова. Здравствуйте, Игорь.
С наступающим.
И вас тоже. Мы когда только что встретились, пересеклись в гримерке, то девушка, которая сидела в одном из кресел, сказала: «Вы же мой кумир детства». Часто ли вам вот такое вот говорят? Мне вот уже постепенно только вот такие комплименты делают.
Говорят, либо вы кумир из детства, либо говорят, я вырос на ваших передачах или что-то такое. Но это приятно, когда люди помнят, хотя если честно говорить, я не очень помню уже это время. Но, может быть, с вашей помощью, Михаил, попробую вспомнить. Помню только то, что это было веселое время. Бесшабашное, веселое, мы тогда не думали о деньгах, мы не думали об успехе, который является мерилом продолжения твоей работы, и тем более, денег, а творили, что хотели, и нам это разрешалось. Телевидение тогда, как вы помните, сильно отличалось от нынешнего, не было столь многих возможностей и многих каналов, когда можно было творить и делать на разных каналах, и не было конкуренции, по сути. А что касается моей развлекательной программы, «Оба-на!», она так называлась, то у этой программы вообще практически конкуренции не было, только КВН появился, чуть позже.
Давайте вот как раз начнем с девяностого года. У вас, насколько я вспомнил, два было дебюта. Один дебют, это первая стартовая программа вышла, в ноябре 1990 года, и еще у вас вышла картина, первая кинематографическая роль, она называлась «Гулять, так гулять, стрелять, так стрелять».
Было такое дело, да.
Что это было такое?
Программа «Оба-на!» действительно вышла в «Авторском телевидении» в ноябре 1990 года. Судьба этой программы проста: в один из вечером, вдвоем, в один из дней, Анатолий Григорьевич Малкин предложил мне делать вместе с Лешей Кортневым, Пельшем и Воскресенским театральные капустники, которые мы, собственно, и делали в Доме актера, сделать их на телевидении. И в этот же день Влад Листьев предложил мне вести создаваемую тогда программу «Поле чудес». Я не принял приглашение Влада, хотя помогал ему с этой программой. А вот первый выпуск мы сделали действительно в «Авторском телевидении». И забавно было, когда Малкин сказал, что вот мы хотим это сделать, я говорю, вот я придумал эпизод, но вы вряд ли сможете это снять. Он говорит: что? Ну вот, похороны еды.
Это я помню, это незабываемо было.
И он действительно снял, и поставили камеры по всей Тверской улице.
Вы перекрывали улицу?
Перекрывали улицу, даже просили разрешения выйти на Красную площадь, что потом нам не разрешили. И действительно, эта придумка такая… Тогда же хоронили все время партийных руководителей…
Генсеков, да.
Буквально через каждый месяц начиналось «Лебединое озеро» по телевизору, это значит, кого-то точно будут хоронить. И исчезли продукты с прилавков магазинов. Мы решили соединить эти два прекрасных события, и похоронить продукты так, как хоронили бы партийного руководителя. Я уговорил Кириллова тогда озвучить этот эпизод…
Это было, конечно… Это была такая точная стилизация, я просто помню, это же был голос, который знал каждый гражданин страны, там «в траурной процессии идут…»
«Идут руководители отраслей и ведомств», про еду он говорил, «близко знавшие покойную».
Покойную, потому что еду?
«Она нам была необходима каждый день. И вот теперь ее не будет». Кстати, я спрашивал, а что вот, почему такая отдельная интонация вот эта похоронная, в чем секрет ее? Он говорит, там очень просто — не ставь точки.
Подвешивай?
Там никогда нельзя… подвешивай любую фразу, как только точку поставил, значит, закончил. А нельзя заканчивать.
Держать, да.
Если вы захотите сейчас вести какую-нибудь такую трагическую или напряженную программу, или о чем-то рассказывать, не ставьте точки, продолжайте все время, подвешивайте фразу.
