Лекции
Кино
TED BBC
Игорь Золотовицкий: «Меня тревожат мракобесные проявления необразованных людей. Они хотят, чтобы ты не смотрел то, что им не нравится»
Актер о переломе в сегодняшнем театре, за что любит девяностые и как Олег Ефремов «перевернул людям мозг»
Читать
41:07
0 23950

Игорь Золотовицкий: «Меня тревожат мракобесные проявления необразованных людей. Они хотят, чтобы ты не смотрел то, что им не нравится»

— Как всё начиналось
Актер о переломе в сегодняшнем театре, за что любит девяностые и как Олег Ефремов «перевернул людям мозг»

К Михаилу Козыреву пришел актер и ректор школы-студии МХАТ Игорь Золотовицкий, чтобы рассказать о своих лихих девяностых. Он поделился историями о заграничных гастролях в Японии, Германии, Франции, объяснил, чем европейский театр отличается от российского и как на него повлияли Олег Ефремов и Олег Табаков.

Мое почтение, драгоценные зрители телеканала Дождь. Это очередная передача из моего цикла «Как все начиналось», где мы стараемся как-то препарировать одно важное десятилетие в истории нашей страны, это девяностые годы, и пытаться раскрыть его не только с эпитетом «лихие», а вообще, что это было. В студию я приглашаю гостей, которые это десятилетие хорошо помнят, и более того, стали его частью. Сегодня у меня в студии режиссер, актер и ректор Школы-студии Московского художественного академического театра, на минуточку, Игорь Золотовицкий.

Да, это я. Привет, Миша. Здравствуй.

Я бы хотел начать с дынь, историю про дыни я хотел бы услышать. Просто она же напрямую связана с твоим поступлением, просто колоритнее ничего невозможно придумать.

Ты знаешь, когда я шел к тебе, так как мы с тобой дружны уже не первый десяток лет, поэтому я не знал предмет разговора. Я знал название передачи, но не знал предмет разговора, поэтому я сейчас буду импровизировать.

Ты просто шарашен немножко.

Дыни это даже не девяностые, это раньше, это восьмидесятые. Девяностые — это после девяностых, вот я всегда плохо считаю. 1979 это какие, восьмидесятые или семидесятые?

1979, это еще семидесятые.

Семидесятые, вот, видишь. Но с дынями, я хочу тебе сказать, было и в 1979, и 1983, и пока я ездил еще в Ташкент, пока родители были живы, и я так часто ездил в Ташкент, поэтому дынями подторговывал иногда на станции Рязань-пассажирская, потому что не все дыни доезжали благополучно на поезде из Ташкента. И надо тебе сказать, не стыжусь этого, что, я оправдывал дорогу. Послушай, одна дыня в Ташкенте стоила, допустим, 50 копеек или рубль, а в Рязани я продавал ее рублей за восемь. Ну поди плохо.

Ну, свой свечной завод.

При том, что я доставлял удовольствие нашим гражданам из Рязани, во-первых. Во-вторых, дыни не пропадали, потому что я же продавал те дыньки, которые, я понимал, что я до Москвы уже не довезу, что им уже мало осталось. Поэтому все были довольны.

Скажи, как правильно выбирать дыни? Практический совет, ну вот сейчас же есть еще где-то.

Ой, не знаю, это интуиция. Понимаешь, как правильно говорить плов или выбирать дыни, арбузы, делать шашлык — это все интуиция. Знаешь, каждый раз можно одинаковые ингредиенты брать для плова, и не получится. Каждый раз можно знать, что ты выбрал ту дыню, которая пахнет детством… Вот для меня, например, она должна пахнуть детством, и я никогда не прогадываю, потому что сейчас дыни узбекские есть здесь у нас. Но какие дыни в Ташкенте я сейчас ел!

Миша, ты сейчас вспомнил про дыни, а это прямо вот мне сейчас такое воспоминание, то есть я позавчера только вернулся из Ташкента, где, к сожалению, остались только могилки мамы с папой, и друзья еще какие-то, но дыни… Ты представляешь, мы пришли на рынок Алайский, знаменитый Алайский рынок, и человек просто говорит: «Пойдем». И мы зашли за прилавочек, и он одну дыню, мы втроем съели за пять минут, он нарезал как эскимо, он так нарезал такими профессиональными движениями такие длинные куски, потом как-то очищал, и мы просто ели эту дыню. Я забыл даже как она называется. Ты сказал «дыни», у меня сейчас полный рот слюней. Поэтому дыни — это часть жизни моей.

Ты первый раз приехал…

Прости, пожалуйста, перебью. Но с дынями-то самая знаменитая история, я уже везде ее рассказывал, но, может быть, телезрителям Дождя тоже будет интересно. Когда я поступил, то в 1979 году маме моей никто не верил, что я поступил в Школу-студию МХАТ, без блата. Мальчик из Ташкента, знаешь. И мама на радостях, она говорила: «А кто главный во МХАТе?». Конечно, мама не знала, потому что мама была далека от этого. Я говорил: «Ну, Ефремов главный». Она говорит: «Вот передай от нас дыньку». Я говорю: «Мам, ну Ефремов, это как небожитель. Я его, может, не увижу никогда. Потому что это школа-студия, Ефремов для меня…».

Читать
Комментарии (0)
Фрагменты
Другие выпуски
Популярное
Гастропутешествие по местам «Левиафана»: кулинарные открытия от шефа из топ-100 лучших ресторанов мира
Вторая серия проекта «Скатертью дорога»