Лекции
Кино
TED BBC
Александр Пряников: «В те моменты, когда меня уже вели бить морду и показывать 90-ые во всей красе… меня узнавали — и не били»
Ведущий о том, как выманивал Агузарову из-под банкетки на интервью, чем американский шоубизнес отличается от российского, и о самом опасном корпоративе
Читать
46:19
0 22933

Александр Пряников: «В те моменты, когда меня уже вели бить морду и показывать 90-ые во всей красе… меня узнавали — и не били»

— Как всё начиналось
Ведущий о том, как выманивал Агузарову из-под банкетки на интервью, чем американский шоубизнес отличается от российского, и о самом опасном корпоративе

В гостях у Михаила Козырева — теле- и радиоведущий Александр Пряников, который вернулся в Россию в 90-ые после выступлений в американских мюзиклах и стал известным ведущим с появлением МУЗ-ТВ. Когда он работал на «Русском радио», ему как-то раз неожиданно принесли четыре покрышки в качестве награды за то, что определенная песня попала в эфир, а его интервью с Жанной Агузаровой началось с того, что он ее выманивал из-под банкетки. Этими историями, а также другими красочными воспоминаниями 90-ых, он поделился в своем интервью. 

Мое почтение, драгоценные зрители телеканала Дождь. Меня зовут Миша Козырев, в эфире программа «Как все начиналось». Мы рассматриваем, как эпоха отразилась в моих гостях. Сегодня у нас будет, я предвижу, очень интересный разговор, ибо в гостях у меня мой коллега, мой давний приятель, знакомый, друг, и, можно сказать, оппонент, теле- и радиоведущий, артист, Александр Пряников. Привет, Саша.

Здравствуйте, Михаил Натанович. 

Давай начнем с того, какая музыка звучала у тебя в доме? Что тебе давали слушать мама с папой? 

Ждал этого вопроса. Мама с папой у меня профессиональные музыканты. Мама, Фаина Георгиевна Пряникова, всю жизнь преподавала, и в музыкальному училище, и в консерватории, по классу фортепиано, также играла в Театре оперетты концертмейстером. Папа у меня играл на трубе. Все мое детство, начиная вообще с самого раннего детства, прошло, клянусь, под портретом Луи Армстронга. Моему папе кто-то, как это называется, когда по жженой доске вот так вырезано, когда сверху на белой доске приклеивают черную доску, потом вырезают, понимаешь, такой портрет. А так как старина Армстронг как раз подходит под такую графику, вот он висел, с трубой, и я под ним спал. Квартира была двухкомнатная, родители были молодые, музыканты, сам понимаешь, вокруг, включая нынешних профессоров и разных завкафедр различных музыкальных институтов, после одиннадцати, после спектаклей заваливали к нам. И в общем, никого не смущало, что я тут сплю, и слушали до утра трубачей всех: Гиллеспи, и, конечно, кумир моего отца, и теперь уже, между прочим, мой, потому что у меня есть в плейлисте, это у нас канадский трубач такой, совершенно сумасшедший… Все время забываю… Вот влип-то! 

Сейчас вспомнишь.

Не Марсалис… Марсалес тоже был.

Уинтон или Бредфорд? Старший? 

Уинтон, да, Марсалис, оба, короче. Какой же этот, блондин был, который написал вот это… 

Артуро Сандоваль? 

Сандоваль вообще весь… вся классика Сандоваля.

Подожди, а в какой момент ты вообще открыл существование русской музыки? Это не в детстве? Попозже было, да?

Нет, не в детстве, потому что потом я стал постарше и стал школьным диджеем. Школьный диджей — человек со статусом, сам понимаешь. А тогда быть школьным диджеем было очень сложно, повторюсь, интернета не было, и чтобы запись у тебя появилась, скажем, свежий какой-нибудь выпуск Bad Boys Blue или Modern Talking, она должна была физически приехать из-за границы, переписаться и как-то попасть к тебе в руки. Поэтому это не то, что сегодня, диджей — это человек, у которого грудь больше, который может фактурнее танцевать за диджейским пультом. Тогда человек должен был быть с микрофоном, тогда же никто не умел битовать, диджей это был массовик-затейник попутно, и человек, который умел добыть эти самые записи. 

Читать
Комментарии (0)
Другие выпуски
Популярное
Интервью с самым узнаваемым репортажным фотографом Стивом МакКарри