Поддержать программу

Дмитрий Маликов: «Сцена — это наркотик»

Певец о том, как проснулся знаменитым, почему артисты редко прекращают петь, и о песне, которая похоронила весь хард-рок
Ведущие:
Михаил Козырев
13 298
4
Вы смотрите демо-версию ролика, полная версия доступна только подписчикам
Скидка 17%
4 800 / год
5 760
Скидка 11%
1 280 / 3 мес
1 440
Базовая подписка
1 / 7 дней
Уже подписчик? Войти Купить подписку
Расписание
Следующий выпуск
1 апреля 20:00
суббота: 20:00
воскресенье: 01:00, 08:00, 12:00
понедельник: 13:00

В гостях у Михаила Козырева певец, чей взлет в карьере начался с полета вокруг Останкинской башни, не обошедшегося без приключений. Дмитрий Маликов рассказал о самом тяжелом туре и самых сумасшедших съемках для клипа, а также историю о том, как стащил из гостиницы Библию, которую хранит до сих пор.

Мое почтение, драгоценные зрители телеканала Дождь! Это очередная программа из цикла «Как все начиналось». Меня зовут Михаил Козырев. Мы понемногу, кирпичик за кирпичиком, восстанавливаем историю десятилетия девяностых. Я приглашаю к себе в студию людей, которые их хорошо и живо помнят и стали частью того десятилетия.

В данном случае представлять моего гостя не надо. У меня сегодня в гостях Дмитрий Маликов. Здравствуй, Дима!

Привет. Насчет того, что помнят, это, конечно, преувеличение, но то, что часть девяностых ― это точно.

Давай попробуем вспомнить момент, когда ты прямо проснулся знаменитым.

Проснулся знаменитым я на самом деле новогоднюю ночь 1989 года. Потому что показали новогодний «Огонек». Меня с большим трудом туда поставили, были всякие мучительные съемки, полеты на вертолетах, ничего это не вошло в кадр.

Ты сейчас такими общими чертами не отделаешься, это очень интересно. Как тебя туда вставили и что за полеты на вертолетах?

Не помню, как звали режиссера, но у него была такая идея. В песне «До завтра» в припеве есть слова «ночной городок». Он хотел, чтобы мы совершили ночной пролет на вертолете вокруг Останкинской башни и так далее.

Мы поднялись вечером. Было очень холодно и страшно, потому что был обычный старый, «Ми-8» или еще какой, не помню, какой был вертолет. Его очень сильно швыряло. Оператора Эрика Малинина, как сейчас помню, для того, чтобы снять меня поющего на фоне города, вытащили туда на улицу, прикрепили как-то.

Из вертолета он свешивался?

Нет, мы оба были в вертолете, я как бы из двери открытой, а он был еще дальше. Это вообще была какая-то трешовая, страшная съемка, очень высоко. Но что самое страшное, я на вертолете, по-моему, до этого даже никогда не летал. Он же умеет останавливаться в воздухе. И где-то на уровне ресторана «Седьмое небо» мы остановились, потому что рядом была Останкинская башня. И это было так дико страшно!

Еще его в этот момент болтало. Мне стало плохо, меня укачало. Я, в принципе, некоторые продукты не переношу, один из продуктов, которые я не переношу, ― это морская капуста.

Я чувствую, к чему это идет!

У летчиков почему-то в загашнике была эта морская капуста, понимаешь? И они почему-то ее стали есть. Это была последняя черта.

Полная версия доступна только подписчикам. Подпишитесь: