Поддержать программу
Лекции на Дожде
42:41
26 октября 2016

Синдром викинга в экономике России, чудеса у сына Чайки и сговор Тимченко с самим собой

Андрей Мовчан, Анатолий Карачинский и Леонид Богуславский о правилах ведения бизнеса в кризис
31 694
10
Купите подписку, чтобы посмотреть полную версию.
Скидка 34%
3 800 / год
4 800
Скидка 11%
1 280 / 3 мес
1 440
Базовая подписка
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку

Slon Magazine провел встречу с подписчиками, в которой приняли участие руководитель экономической программы Московского центра Карнеги Андрей Мовчан, основатель компании IBS Анатолий Карачинский, председатель совета директоров ru-Net Ventures Леонид Богуславский.

Модераторы: шеф-редактор Slon Magazine Юлия Таратута и издатель Максим Кашулинский.

Говорили о состоянии дел в экономике, разобрали сценарии развития событий (что мешает нам расти быстрее?), обсудили «синдром викинга» в российской экономике и постарались ответить на вопрос, к чему готовиться бизнесу, инвесторам и просто неравнодушным людям.

Мовчан: Спасибо, что пришли послушать. По поводу экономики. К сожалению, главная новость по нашей экономике состоит в том, что очень скучно о ней говорить в хорошем и в плохом смысле одновременно. В хорошем смысле — это то, что привычный разговор о катастрофе российской экономики совершенно нерелевантен, никакой катастрофы не происходит. Оказалось, что экономика действительно следует законам экономики, и оказалось, что самые злостные либералы правы, что самое главное для экономики — это рынок. Российский рынок российскую экономику спас абсолютно. Импорт у нас упал даже больше, чем экспорт, соответственно, у нас нет проблем с валютой и с текущим счетом. Спрос упал даже больше, чем предложение, соответственно, у нас нет проблем дефицита.

Доходы населения адаптировались очень быстро, они стали падать в соответствии с сокращением экономики после нефтяного шока. Рубль упал к доллару совершенно так, как должен был упасть к доллару с точки зрения рынка. Спасибо Центральному банку — не мешал, спасибо правительству — не лезло, и сейчас рубль находится достаточно близко к равновесным своим значениям, но равновесное значение определяется по инфляционной кривой. Если сравнивать инфляцию доллара и рубля, вы получаете относительное значение теоретическое. Сейчас рубль где-то там, и все хорошо, и мы туда дошли без жертв и потерь, и все очень правильно.

При этом, поскольку наша экономика была построена как такой агрегат двухконтурный, первый контур — это экспорт углеводородов, получение денег, а второй контур — это использование этих денег в экономике, то в ответ на резкое сокращение количества долларов, приходящих из-за границы за углеводороды и немножко за металл и уголь, мы, как экономика, мы среагировали сокращением по всем фронтам примерно одинаково. То есть картинка, если спектр долей ВВП нарисовать, эта картинка, к сожалению, негде это показать, так бы это было очень красиво видно, эти полосы практически не меняются по размеру, несмотря на то, что доля ренты, естественно, резко сократилась в абсолютном выражении. Оказалось, что действительно эти контуры напрямую связаны между собой, бюджет тут даже подвязан точно так же. То есть что ни возьми, оно примерно так же все и сократилось из значимых вещей.

Не отреагировали практически на это две области — это экспорт вооружений и сельское хозяйство. К сожалению, обе области составляют примерно по 2% ВВП, а все остальное среагировало пропорционально. Мы сейчас живем в стране, которая примерно равна экономически Мексике, что не так плохо, Мексика — хорошая страна. К сожалению, мы значительно менее диверсифицированы, чем Мексика, мексиканская экономика, но это потому, что у нас нет своих Соединенных штатов Америки или мы не успели их построить. Вполне из Европы можно было бы создать себе Штаты, но мы этого не сделали за 25 лет. Это если вам отдельно интересно, я потом отдельно расскажу, как это работает в Мексике и как это не работает у нас.

Но при этом мы сохраняем восемь с лишним тысяч долларов ВВП на человека, что делает нас страной из хорошей, добротной первой лиги футбольной — это где-то 55-65 место по ВВП на человека. Мы сохраняем достаточно приличный доход на душу населения и среднюю зарплату. Мы где-то там же в районе 60-70-й страны в мире находимся по этим показателям. И мы сохраняем удивительную стабильность. То есть даже после такого страшного шока нефтяного наше текущее сокращение ВВП — это где-то 1% в год, наше текущее сокращение доходов домохозяйств — 8-9% в этом году, но в следующем будет меньше, потому что мы этот шок пережили, сейчас оно будет все медленнее падать.

Наша проблема-то основная, конечно, в рисках. В принципе, экономику когда изучают студенты, они начинают с того, что экономика — это, вообще говоря, двумерное пространство: это риски и доходы, и каждый игрок этой экономики мыслит в этом двумерном пространстве, сопоставляя риск с доходом, и в зависимости от этого делаю охоту или не делаю. Пока в России доходы были абнормальными, пока конкуренция была низкой, пока нефть была дорогой, пока денег было много, риски принимались, они толерировались, и были какие-то инвестиции, хотя не очень большие в мировом масштабе, и какое-то развитие.

Сейчас доходы упали, потому что конкуренция стала жестче, главный конкурент — государство, государство в 2,5 раза увеличило свою долю в экономике за 10 лет, сейчас эта доля, по официальным цифрам, я не знаю, насколько им правильно верить, но по официальным цифрам 70% уже. И очень мало игроков реально хотят инвестировать, потому что риски слишком высокие, а рынок ограничен, экспорт тяжелый, внутренняя структура тяжелая. И там самые страшные риски, наверное, даже не риск некоторого полумифического силовика, который пришел и все отобрал. Самые страшные риски — риски бюрократических барьеров, изменение законодательства, которое нельзя предсказать, волатильности вообще всей среды, и все это накладывается на маленькие рынки. У нас потребление маленькое, популяция маленькая, международные транзакции затруднены, кроме очень узкого количества секторов.

Поэтому, наверное, скучно — это главное слово, и это скучно, оно, с одной стороны, хорошо, потому что мы не умираем совсем, еще долго будем жить хорошо, особенно в Москве. Москва — это внутренняя метрополия, в ней фактически 80% финансов, 50% добавленной стоимости и ВВП в среднем в 4 раза выше, чем в стране на человека. А с другой стороны, конечно, это плохо, потому что абсолютно нет драйверов роста, и абсолютно нет потенции у руководства страны что-то менять для того, чтобы драйверы роста появились, потому что не так все плохо, в общем, и лучше ничего не трогать. И если более конкретно, то, наверное, надо говорить уже, отвечая на вопросы, чтобы не занимать много времени. Вот примерно такой обзор.

Полная версия доступна только подписчикам. Подпишитесь: