Леонид Ярмольник — Ксении Собчак: «Я думаю, что у нас невероятно невменяемый народ. Эта страна готова только к революции»

Собчак
25 сентября 2014
Поддержать программу
Поделиться
Часть 1 (21:04)
Часть 2 (26:36)
Часть 3 (11:28)

Комментарии

Скрыть

В гостях у Ксении Собчак актер Леонид Ярмольник. Поговорили о фальсификации выборов, двойном гражданстве и средних веках.

Собчак: Вы играли в замечательном фильме «Трудно быть Богом» Дона Румата. Вы были человеком, который попадает в Средневековье, на много-много веков назад и ищет каких-то отдельных просветленных, умных, талантливых людей. Если вы сейчас смогли стать Доном Румата и попасть на небольшой отрезок времени назад, вы бы пошли в партию «Гражданская платформа», потом на выборы в Мосгордуму и так далее?

Ярмольник: Хороший вопрос. В партию «Гражданская платформа», наверное, пошел бы, а на выборы в Мосгордуму точно нет.

Собчак: А стоит ли и в партию идти, если потом не идти на выборы?

Ярмольник: Я думаю, что этим партия и хороша, что, избираясь от этой партии, избраться нельзя. Это своеобразная лакмусовая бумага. Потому что люди, которые собрались в «Гражданской платформе», они замечательные, высокопрофессиональные, авторитетные, я бы так сказал, умнички.

Собчак: Но бесполезные, потому что избраться они не могут.

Ярмольник: Ну да. Они не при делах, ненужные такие люди.

Собчак: То есть это клуб по интересам, кружок макраме?

Ярмольник: Если подкалывать, то, наверное, да, потому что результативность, КПД маленький. Много вспоминается хорошего, что обсуждается и предлагается в сухом остатке после наших заседаний, которые бывают, как правило, раз в месяц, многое даже бывает услышано правительством, какие-то вещи ускоряются. Как катализатор каких-то разумных вещей, работает. Но как собрание людей, к которым нужно прислушиваться чаще, или декларировать, чтобы относиться, как к нормальному, полезному объекту, этого нет. Есть абсолютно какая-то двойная игра, опять двойные стандарты, вроде хорошо, что это есть, но в то же время ты должен знать свое место. В этом смысле пока это клуб по интересам, безусловно.

Собчак: Не кажется ли вам, что эта система, а я много раз на эту тему и с Михаилом Дмитриевичем говорила, и точно знаю, что он точно хотел что-то делать, хотел идти на выборы, партию организовывать и так далее, что в итоге как все это получилось, это лучшее доказательство того, что на самом деле этот путь взаимодействия с властью невозможен, потому что власть все равно кинет?

Ведь, по сути дела, что такое «Гражданская платформа»? Давайте называть вещи своими именами. Это так называемая системная оппозиция, которую власть все время призывает: «Вот, пожалуйста, мы уважаем вашу точку зрения, правые взгляды, делайте это не на улицах, делайте это не в жесткой экстремальной форме, как Навальный, а делайте это встроенными в систему, и мы будем давать вам влиять на власть». И в итоге что получилось? Кинули по всем направлениям. Это доказательство того, что такой путь невозможен, что все-таки надо на улицы, радикально и так далее. Согласны?

Ярмольник: Согласен, что невозможно, согласен, что ситуация тупиковая. Здесь других слов не подберешь. Она тупиковая во многих смыслах. Поскольку вы объединили два вопроса в один, два моих общественно-политических проявления – это «Гражданская платформа» и выборы в Мосгордуму, сейчас я это уже понимаю. Я на это потратил полгода, и свое время и силы, свою честность и порядочность.

Поскольку я знаю изнутри, как это происходит, я понимаю, что это абсолютный обман, это абсолютная фикция. Обманули не меня и не «Гражданскую платформу», а обманули избирателей, если удобно об этом говорить, потому что все, что я видел, это не надо было делать выборы, не надо было тратить на это деньги, деньги большие. Это не избранники народа в этой Мосгордуме, это назначенцы.

Собчак: Понимаете, мы же упираемся с вами в самый главный вопрос – кто обманул.

Ярмольник: Кто обманул?

Собчак: Конечно.

Ярмольник: Если говорить то, что я все время наблюдал, я считаю, что меня обманул, меня как кандидата, сейчас я не трогаю «Гражданскую платформу», потому что «Гражданская платформа», надо понимать… Я бы не хотел, чтобы наш разговор выглядел, как разговор обиженного Ярмольника, что меня не избрали. Я счастлив, что меня не избрали.

Собчак: Нет-нет, это я как раз понимаю.

Ярмольник: Это очень важно. Я просто теперь что-то досконально знаю, как никто, наверное.

Собчак: Так кто обманул?

Ярмольник: Обманул меня, в частности, Сергей Семенович, который, как руководитель Москвы, должен был следить за чистотой выборов, должен был следить за тем, как это происходит, слышать те замечания, которые в течение полугода, и советы, которые я мог бы давать абсолютно непублично. Но встретиться с ним не получалось. Те нарушения, которые допускались другими кандидатами…

Собчак: Простите. Лично у вас не было? Я знаю, что вы общались с Раковой…

Ярмольник: Я – нет. Я не общался, и мне никто не предлагал общаться. У меня была попытка приблизительно за 10 дней до выборов поделиться с Сергеем Семеновичем тем, что я вижу, очевидные вещи, что творится по части кандидата от «Единой России», что им позволяется, им не делал никто замечаний. Я все время говорю, что это похоже на то, что меня пригласили играть в хоккей, я уже надел щитки, надел коньки, а там настольный теннис.

Собчак: Обманул Сергей Семенович, а кто еще обманул?

Ярмольник: У нас кто руководит «Единой Россией»? Дмитрий Анатольевич? Значит, Дмитрий Анатольевич обманул. Я же не вчера родился, это абсолютная коммунистическая партия – «Единая Россия». При этом я думаю, что самая большая проблема – это то, что я думаю, наверху не знают, что происходит внизу.

Собчак: Вы так сразу пошли по формальной стороне – «Единая Россия», Дмитрий Анатольевич, но вы-то узнали систему неформально, изнутри. Вот реально ей кто руководит? Кто этот последний человек?

Ярмольник: Мы сейчас, как в школе: тепло, тепло. Вы хотите, чтобы я назвал …

Собчак: Я хочу, чтобы вы сказали свое мнение.

Ярмольник: У нас в стране на сегодняшний день уже последние годы, и этих последних лет уже много, что-либо меняется или что-либо происходит, если обращает на это внимание Владимир Владимирович, безусловно. Я думаю, что у нас дойдет до того, что мы будем звонить по телефону и спрашивать: «Можно включить свет в ванной?». Я утрирую, но это действительно так. То, что остается вне поля зрения Владимира Владимировича, или если он не хочет обращать на что-то внимания, то это остается так, как оно идет, так оно и идет.

Собчак: Но это ушло из его общего видения или это осознанное действие?

Ярмольник: Если мы говорим о том периоде, который связан с моими событиями, с предвыборной кампанией, то думаю, что не до этого было, совсем не до этого. Но это не значит, что все это должно нарушаться, и потом после драки кулаками не машут.

Собчак: То есть то, что видит наш президент, делается хорошо, а то, что не видит, делается так плохо «боярами», условно?

Ярмольник: Это вопрос на засыпку.

Собчак: Но вы же не в школе и вы отлично учились, насколько я знаю.

Ярмольник: Я учился, у меня по физкультуре была пятерка. Мы все равно упираемся в то, что мы ждем только оклика начальника, чтобы он обратил внимание, уперся в какой-то вопрос, что-то сказал, что-то посоветовал, тогда начинают суетиться. Кстати, много примеров уже того, что даже когда он обращает внимание, то ему докладывают, что вопрос решен, а решен он совершенно не так, как должен был быть решен. Я в это упираюсь достаточно часто, во всяком случае, это то, что я вижу, то, что я слышу.

Но я бы не хотел говорить вообще. Если есть смысл в нашем с тобой разговоре, насколько я понимаю, про что мы с тобой говорим. На эти выборы, я знаю абсолютно точно, что процент, который объявили – 20% по Москве, процент неправильный. Я не могу отвевать за все участки, но за Арбат, Пресню и Хамовники, явка была от 9 до 11%, а это самый центр Москвы.

Собчак: Более того, я же понимаю тоже, как это все происходит. Мы говорили об этом и с Михаилом Дмитриевичем, и с другими кандидатами. Есть нормальный политический процесс, это не закулисье страшный, это достаточно открытые политические игры, когда партии между собой, в том числе через администрацию президента, через Володина и так далее, договариваются, где пойдет более сильный кандидат от одной партии, где – от другой, кому какой участок отдать в обмен на что-то.

Насколько я понимаю, по вашему участку такая условная договоренность, что у нас там будет послабее единоросс, а вы там дадите Ярмольника, который сильный, который, по сути дела, единственный ваш главный кандидат сейчас, она была достигнута. И то, что в итоге была нарушена и эта политическая договоренность, потому что на это, насколько я знаю, Прохоров тоже отдал ряд других округов и снял даже кандидатов.

Ярмольник: Мы даже можем не говорить о договоренностях, а то, что это было принято, предложено и разрешено, скажем так, то так играть нельзя, потому что ни один из кандидатов «Гражданской платформы» не прошел. В данном случае не потому, что меня все знают, и я самый известный с точки зрения публичности, в силу актерства, в силу человеческой позиции меня знают. Я стал своеобразной лакмусовой бумагой, то есть со мной эта игра у них не прошла.

Я думаю, что если мы играем в игры, то «Единая Россия», в данном случае «Единая Россия»  не только проиграла, она проиграла, меняя правила во время игры, нарушая их. Это они проиграли, потому что любому нормальному человеку, избирателю понятно: «Как Ярмольника не избрали?». Когда в половине восьмого вечера на всех участках я в три раза больше набирал голосов, потому что были везде наблюдатели на участках, волонтеры, а в восемь закрылись, и потом почему-то долго не могли посчитать, а в полпервого ночи объявили, что я проиграл 1%, это не наш проигрыш.

Собчак: Это очевидно. Вы вообще здесь жертва политической игры против Михаила Прохорова.

Ярмольник: Я не жертва, наоборот, я даже рад, что это я, потому что на мне, как на лакмусовой бумаге, показано, что так быть не может, это очевидная подтасовка, очевидная неправда. И обманут не я, не Михаил Дмитриевич Прохоров и не «Гражданская платформа», а избиратели, у которых я отнимал время, встречался и так далее.

Когда я говорю о назначенцах, почему не сэкономить эти деньги и не назначить этих людей? Тогда могут с этих людей спросить, понимая, что они работают неэффективно. В данном случае, если эта Дума будет работать неэффективно и только все подмахивать, все поддакивать,  все им будет нравиться, то винить будут: «Это вы избрали», - будут говорить избирателям. Вот почему на следующие выборы вообще никто не придет. Я вам больше скажу: и я не пойду на выборы. Пока такая система, уже и камеры стоят, уже эти штучки автоматические…

Собчак: А раньше президентские выборы и в Думу выборы – не было у вас никакого намека, что это все всегда так?

Ярмольник: Нет, я о нарушениях знаю, знаю, начиная с президентских выборов. Я знаю, где были нарушения.

Собчак: Вот зная, что есть этот дележ округов, что есть эти все мутки и договоренности, разве нельзя было предположить, что в итоге просто все…

Ярмольник: Ксюша, я тебе могу сказать, на что я надеялся. Я что-то перешел на «ты», как в жизни.

Собчак: Если так удобней, я только за.

Ярмольник: Я понимал, что будут козни, будет борьба, но я абсолютно был уверен, что в этих моих родных московских районах, в которых я учился, вырос и живу, при моей известности, при том, что я не самый последний, я уверен был, что массовость голосования, если бы на выборы пришло 30% от населения, я уже не говорю о 50%, то тогда соврать было бы трудно. А когда 9%...

Собчак: Тогда можно?

Ярмольник: Тогда получается. Я эти термины, карусели – не карусели, предварительное голосование, пример который, кстати, показал Владимир Владимирович. Сначала говорили, что, наверное, этого делать не надо, но он, по-моему, первый проголосовал, что, на мой взгляд, неправильно. Нельзя у нас пока предварительно голосовать – что-то делается не так. Я был на совещании, меня пригласили в мэрию, где сидело очень много специалистов, где говорили о надомниках, соцработниках…

Собчак: Понятно, как этот механизм, это все ясно. Тут же вопрос самый интересный, я думаю, что Михаил Дмитриевич его все время задает, и я его себе задаю, не знаю, задаете ли вы его себе. Вопрос в том, где конечное звено, на каком этапе тебя кидают, условно. Я знаю по себе, по своей телевизионной карьере, например, что я сама начинаю путаться, где это – на уровне Громова или все-таки на уровне Путина или Медведева или кого-то еще. В вашей ситуации это кидалово Михаила Дмитриевича и через него вас, оно на уровне Володина, который явно не любит Михаила Дмитриевича и явно препятствует его каким-то политическим продвижениям.

Ярмольник: Я не знаю, кто кого не любит.

Собчак: На уровне президента или кого-то еще?

Ярмольник: Я думаю, что кидают здесь изначально, с самого начала, потому что это абсолютно бредовая ситуация и прозрачная абсолютно. То есть тебе говорят «да» для того, чтобы было ощущение, что у нас демократия, что у нас каждый может избираться и быть избранным.

Собчак: А чем бы вы помешали, извините, избравшись туда? При большинстве «Единой России» ну был бы еще Леонид Ярмольник, прекрасный, талантливый, интеллигентный человек ходил бы иногда на совещания.

Ярмольник: Сегодня я помешал бы тем, что я бы там долго не продержался. Это я точно понимаю.

Собчак: Ну вы же не большинством бы там были. Ну были бы вы там, тем более, вы за Крым, вы во многом разделяете позицию государства.

Ярмольник: То, чтобы я помог жителям района, это однозначно.

Собчак: Чем бы вы там помешали? Ну вот сидели бы вы там, большинство - «Единая Россия», как они голосуют, так и принимается решение.

Ярмольник: Я же дал обет молчания. Я со СМИ не говорю о выборах, потому что мне неприятно об этом говорить.

Собчак: Неприятный опыт.

Ярмольник: Да. Сказать еще раз, что вас прокатили, обманули. Не меня обманули, не Михаила Дмитриевича, а как бы системно обманули, и верить в это нельзя, этим заниматься нельзя. Но при этом, что меня радует. Зато стал депутатом Московской Думы внук Зюганова, молодой парнишка.

Собчак: Вместо, кстати, вашего товарища, который ему уступил, Денис Константинов, тоже от партии «Гражданская платформа».

Ярмольник: Вряд ли ему уступил, так сделали, что уступил.

Собчак: Кто может так сделать?

Ярмольник: Уступил в смысле по количеству голосов.

Собчак: Нет, он уступил, он снялся в его пользу буквально за неделю до голосования. 

Ярмольник: К вопросу о снялся, несколько раз до выборов были такие «пушки», мне звонили «Независимая газета», «Новая газета»…

Собчак: Нет, он, правда, снялся, не участвовал в голосовании. Это абсолютный факт. По округу, где живет наш главный редактор, это мы точно знаем, он ходил на выборы.

Ярмольник: Я про другое говорю. При всем уважении к Зюганову, он замечательный, интересный, всю жизнь занимается своим делом, или ЛДПР, ну вот этот наш кукольный театр.

Собчак: Понятно. Смотрите, очевидная ситуация, Денис Константинов, сильный кандидат от «Гражданской платформы», снимается за неделю до выборов в пользу Зюганова. Это нормально в любой стране, если происходит торг за что-то. Любая политическая партия торгует, то есть мы вам дадим пройти там, снимем кандидата, но вы нам дадите то. Но здесь получается, что снимается ваш приятель, член «Гражданской платформы» в пользу Зюганова, но в итоге никаких вещей взамен «Гражданская платформа»…

Ярмольник: А ради чего должны сняться?

Собчак: Ради прохода, например, Ярмольника. Это же шахматная партия, здесь потерять ладью, здесь продвинуть королеву.

Ярмольник: Может быть, есть нюансы, которых я не знаю, которых знаешь ты. До такой степени я не развивал. Я все-таки был в своем замкнутом пространстве, в своем районе, а что за кого, чего предлагали, вот это уже без меня меня женили, это я не знаю. Но еще раз повторяю, что я рад, что все так случилось.

Собчак: Все закончилось.

Ярмольник: Нет. Я стал показательным абсолютно. Знаешь, показательное выступление это называется.

Собчак: Мишу не жалко в этой ситуации?

Ярмольник: Я думаю, что, скорее, Миша должен пожалеть меня, потому что, если честно, какой бы игра ни была, я первый раз в жизни проиграл, при том проиграл там, где я все время выигрывал. Это все равно, что ты сидишь на спектакле или смотришь фильм два часа, понимаешь, да, 119 минут восхитительны, а в конце что-то - пфф и все. Так не бывает. Так не бывает ни по каким правилам, поэтому это ляпсус невероятный…

Собчак: Слушайте, это не ваше…

Ярмольник: Нет, ляпсус не мой. Ляпсус… мы уже в первой половине разговора говорили, кто виноват.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.