«Это гражданское неповиновение»: чего на самом деле испугалась власть, как силовики готовят «уход» Путина, как протест может стать эффективным

Сергей Пархоменко о московском бунте и реакции режима
7 августа, 18:10 Анна Немзер
47 176

Сергей Пархоменко, журналист, публицист, один из основателей сообществ «Диссернет» и «Последний адрес», в эфире программы «Политика. Прямая линия». Он рассказал о том, можно ли назвать протесты, происходящие в Москве, гражданским неповиновением, почему власть боится эскалации конфликта и являются ли жесткие меры — следствием страха. А также отметил, что вокруг ситуации с выборами в Мосгордуму формируются два фронта: локальный, связанный с выборами, и фронт гражданского неповиновения — о взаимоотношении федеральной власти и гражданского населения. Поговорили также о развитии Ильи Яшина и Любови Соболь как политиков и о том, что делать избирателям после того, как многие независимые депутаты не прошли на выборы в Мосгордуму. 

Не бойся быть свободным. Оформи донейт.

Всем привет, дорогие друзья. Это «Политика. Прямая линия» на телеканале Дождь. Меня зовут Анна Немзер, и у нас сегодня в гостях Сергей Пархоменко, журналист, публицист, один из основателей сообществ «Диссернет», «Последний адрес» и соучредитель независимой журналисткой премии «Редколлегия». Сережа, здравствуйте. Спасибо большое, что вы с нами.

Здравствуйте. Очень рад.

Обсуждать мы будем, конечно, все, что сейчас происходит в Москве, и никаких других тем у нас нет.

Куда же мы денемся, да.

Какие бы новости нам не приходили в эти дни, они все так или иначе завязаны на вот эту общую ситуацию. Самый общий вопрос, как вам кажется, как вот это все называется, то, что сейчас происходит?

Гражданское неповиновение это называется. Есть такой термин, устоявшийся, не побоюсь этого слова, в веках, благородный, понятный, изученный, везде встречающийся, в миллионе разных ситуаций воспроизведенный, называется гражданское неповиновение. Оно случается тогда, когда происходит борьба общества или части общества за какие-то важные для него вещи, реально важные. И тогда формой борьбы становится само неповиновение. Вопрос не в том, чтобы куда-то дойти, там что-то оторвать, что-то, не знаю, сломать или еще что-нибудь, а вот задача заключается в том, чтобы граждански не повиноваться, отстаивая этим свои права, отстаивая этим свое гражданское достоинство, не побоюсь этого слова. Вот это происходит сейчас в Москве, это важная очень вещь, это редкая вещь для современной России, очень ценная. Есть такая, я бы сказал, политологическая пошлятина, говорить, а что собственно, они так прицепились к этой Мосгордуме, что им эта Мосгордума, подумаешь, эта Мосгордума ничего не может, ни за чем не нужна, там ничего не происходит. Во-первых, там ничего не происходит пока люди, которые в ней, хотят, чтобы в ней ничего не происходило, специально отобранные, обученные, отдрессированные люди, которые там сидят ровно для того, чтобы там ничего не происходило. Будут другие люди, будет происходить. И сама по себе эта Мосгордума отдельно важная вещь, можем, если хотите, поговорить, почему она важная. Но даже если это и не принимать во внимание, борьба сейчас не за это, а за достоинство, за право людей относится к себе с уважением, которое государство оспаривает, пытается отнять в форме запрета на нормальные выборы. Это такой способ дрессировки, это такой способ создания условного рефлекса, это такой способ демонстрации всесилия, всевластия, вседозволенности людей, которые управляют городом и страной. Они это доказывают. Ну, есть жестокие методы дрессировки зверей, когда вот им бессмысленно что-нибудь запрещают или там бессмысленно держат их в каких-нибудь жестоких скованных условиях, просто для того, чтобы подавить их волю. Это, собственно, происходит в форме выборов, и механизм вот этого так называемого сбора подписей, он нужен для этого. Он нужен для того, чтобы продемонстрировать где кто, кто здесь начальник, а кто здесь сидит возле параши. Для этого он был изобретен, вовсе не для какого не для фильтра, вовсе не для какого, не знаю, отбора достойных кандидатов и прочее, не для этого, для демонстрации всевластия и всеволия. Это людям в какой-то момент перестало нравиться. Ну, да, нашлись несколько политиков, которые помогли людям отдать себе в этом отчет, которые обратили их внимание на это и которые громко про это прокричали, которые создали ситуацию, в которой вот эта сущность этой процедуры стала очень видной, понятной, абсурдной. И достаточное количество людей поняли это и вышли на улицу, вот что это такое.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Россия это Европа