«Теперь Путин в состоянии полноценного монарха»: спецкор «Ъ» и «биограф» президента Андрей Колесников о цензуре, Навальном и тайне личной жизни Путина

9 мая, 00:11 Антон Желнов
61 290

В гостях программы Hard Day's Night — специальный корреспондент «Коммерсанта» и «биограф» Владимира Путина Андрей Колесников. С ним Антон Желнов и журналисты обсудили:

  • Как изменился Владимир Путин за 18 лет (00:14)
  • Алексей Навальный — реальный оппонент Путина? (17:15)
  • Интервью с бывшей женой и дочерьми Путина (34:25)
  • Цензура в российской журналистике (45:10)

Инвестируйте в правду. Поддержите нашу работу и оформите платеж 

Желнов: Андрей, вчера была инаугурация, на которой ты тоже был, о которой сегодня написал заметку в «Коммерсант». И твоя первая заметка, насколько я помню, о Путине, — это как раз его первая инаугурация 18 лет назад, тоже седьмого мая. Вот версия 4:0, Путин 4:0, или 5:0, кому как удобнее, можно сказать 5:0, как он изменился, как ты считаешь, наблюдая за ним уже долго и наблюдая за ним вчера, и наблюдая до вчерашнего дня.

Колесников: Не знаю, как вы, я считаю, что после лет пяти-семи человек не в состоянии измениться, вообще говоря. Могут быть какие-то косметические перемены в нем самом, которые он сам себе может устроить, грубо говоря.

Желнов: Косметические, это какие? Опасная оговорка.

Колесников: Такие, косметические. Это не оговорка вообще. А серьезных, радикальных, глубинных перемен в человеке, тем более, в таком возрасте, в котором уже, так сказать, мы его застали, когда познакомились, когда писали книжку «От первого лица», вместе с Натальей Геворкян и с Натальей Тимаковой, уже быть, конечно, в человеке, по моим представлениям, не может. За это время Владимир Владимирович Путин, пожалуй, по моим представлениям, стал, может быть, как-то более спокойно, а точнее будет сказать, более безразлично относиться к журналистскому творчеству. Может быть, это назвать можно великодушнее стал, а на самом деле просто ему совсем уж не до нас. Это из таких, более-менее личных наблюдений.

В остальном вот все, что он говорил нам тогда, в начале 2000 года, во время избирательной кампании, которая бурная тогда была, и что вошло в книжку «От первого лица», вот он все это с тех пор последовательно воплощал и продолжает воплощать в жизнь. И он там оговорился, кстати, что ему очень нравится идея монархии, потому что монарх никому ничего не должен и может не думать о предвыборной кампании все время. И вот в этом смысле ситуация вчера немного поменялась, по сравнению с тем, конечно, что было раньше, потому что вот теперь Владимир Владимирович Путин действительно в состоянии такого полноценного монарха, на самом деле, находится, потому что ему не грозит следующая избирательная кампания, он действительно может не думать об этом и посвятить себя всего труду на благо своего народа, теоретически. Вот в этом перемена его участи, может быть, да, состоит.

Желнов: Он себя психологически, как ты считаешь, монархом за все эти восемнадцать лет стал ощущать? Вот именно то, как он выстраивает свое общение…

Колесников: Не знаю, мне трудно об этом судить. Мне кажется, что нет, если коротко.

Желнов: А авторитарнее стал ли он, как тебе кажется?

Колесников: Ну, вспомните, с чего начиналась вообще его президентская история? Она начиналась с Чечни, с Дагестана, тогда он, пожалуй, был в каких-то вещах гораздо авторитарнее, чем сейчас, конечно. Вы вспомните эти стеклянные глаза, когда слово «Чечня», при нем произносится… Я помню, что как только я попал, по некоторому недоразумению, как и все присутствующие здесь, в «кремлевский пул» впервые, после книжки, после того, как было, казалось бы, какое-то общение, в меру местами доверительное, я попал в «кремлевский пул», где все очень далеко от Владимира Путина все мы, но иногда происходили встречи, которых сейчас нет, то, что называется off the record, что называется, для понимания, их сейчас, на мой взгляд, не хватает…

Желнов: Их совсем отменили.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю