Дело Магнитского: люди в погонах рискуют деньгами

Здесь и сейчас
26 июля 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть

Следственному комитету при МВД пустили кровь. Во-первых, ведомство станет департаментом. Во-вторых, сильно уменьшится в штате. Причем среди не прошедших аттестацию - десяток видных сотрудников.

Следственный комитет станет следственным департаментом, а от двух управлений останется одно.

Ради реформы Следственному комитету пришлось пойти на самопожертвования – и отказаться от известных следователей, которые вели в разные времена крайне резонансные дела.

Больше всего реорганизация ударит по следователям по особо важным делам – таких останется лишь четверо, а порядка 10 остальных - будут уволены. В черном списке - Евгений Николаев, он в свое время вел дело против бывшего представителя России в совете директоров Европейского банка реконструкции и развития Елены Котовой, подозревая ее в получении отката в миллион долларов.

Одна из самых громких отставок - Наталья Виноградова. Она курировала дело Сергея Магнитского о неуплате налогов. Причем следователь Олег Сильченко, который тоже занимался расследованием, аттестацию прошел и значится в составе третьего отдела департамента - а значит продолжит заниматься преступлениями в банковской сфере.

Из следователей, запятнавших свою репутацию на деле Сергея Магнитского - сохранил пост и Павел Карпов. По данным наших источников, Виноградова стала своего рода показательной жертвой, чтобы отвести удар от остальных фигурантов дела. А список отставников составлял лично Владимир Кожокарь.

В начале лета он стал новым руководителем Следственного комитета, сменив на посту отправленного в отставку Алексея Аничина, одну из самых громких жертв реформы МВД. Владимир Кожокарь - однокурсник Дмитрия Медведева. И чистки в своем ведомстве проводит с президентской воли.

О жертвах реформы Следственного комитета МВД говорим с депутатом Госдумы, зампред комитета по безопасности Геннадием Гудковым.

Казнин: На ваш взгляд, можно называть то, что происходит в Следственном комитете, чистками? Связано ли это с конфликтом с прокуратурой то, что сделали теперь Департаментом Следственный комитет, или это результат реформы, результат переаттестации?

Гудков: С учетом демократизама вашего канала, я бы просто хотел два слова сказать о новостях. Как-то не вяжется облик наших тюрем с норвежскими. Если у нас пропавшие тапочки, халат, полотенце или еще что-то считается страшным нарушением, которое влияет на свободу или несвободу человека, то в норвежских тюрьмах, я думаю, что согласились бы провести остаток их жизни большинство российских пенсионеров, которые лишены таких элементарных условий.

Казнин: И не только пенсионеров.

Гудков: И не только пенсионеров.

Малыхина: Кулинарные курсы меня очень заинтересовали, например.

Гудков: Что касается последствий, возвращаясь к нашим баранам, в хорошем смысле этого слова, то, конечно, ситуация такая, что это говорит о непоследовательности всех наших реформ. Вот смотрите, на самом деле было принято решение, насколько мне известно, кулуарно, провести некую реформу следствия в России. Сначала был выделен Следственный комитет при прокуратуре, аналогичная метаморфоза произошла со следственным Департаментом, который превратился в Следственный комитет при МВД и, по идее, должна была реформа объединить в конечном итоге все следственные подразделения, создать такой единый, независимый Следственный комитет и как бы разделить следствие, надзор, оперативно-розыскную работу и так далее. Но не хватило, видимо, денег, не хватило, может быть, еще политической воли, у кого-то, возможно, не хватило какого-то аппаратного веса и вот та уже кажущаяся и близкая к завершению реформа, которая должна была привести к созданию единого Следственного комитета, она кончилась ничем. Сейчас Следственный комитет уже не Следственный комитет, всего лишь Департамент, отсюда пошли сокращения, которые, в общем-то, понятны, что раз уменьшается что-то, извините за выражение, скукоживается, ну, значит, кто-то должен пострадать. Часть не прошла там переаттестацию по известным причинами, по известным в России причинам, часть оказалась непригодной к каким-то иным вещам. В общем, получилось так, что вместо единого Следственного комитета мы получили СКР, или СКРФ и получили следственные подразделения, как это и было во всех ведомствах. То есть, вся реформа следствия кончилась тем, что отделили Следственный комитет от прокуратуры, о чем, в общем-то, теоретики давно говорили о необходимости еще лет 40-50 назад.

Казнин: Ну, а хорошо или нет, что переаттестацию не проходит ряд следователей?

Гудков: Вы знаете, и хорошо, и плохо, потому что с одной стороны, там есть одиозные личности, которые не попали. Я не беру, кстати, Аничина. Аничин, на мой взгляд, был человеком достаточно порядочным, но, может быть, он не был каким-то сверхжестким руководителем, но, мне кажется, сам по себе он был достаточно грамотным и профессиональным человеком.

Казнин: Вы были знакомы?

Гудков: Я был поверхностно с ним знаком чисто по работе, но он на меня производил хорошее впечатление. Что касается самой аттестации, то нет никаких объективных критериев. То есть, мы можем судить по каким-то догадкам. Я знаю очень много негодяев и мерзавцев, которые прошли, уверенно прошли эту аттестационную комиссию. Я знаю некоторых мерзавцев и негодяев, которые позорили систему, которые удалены в результате этой реформы. Я знаю много профессиональных людей, которые не прошли переаттестацию. Поэтому получается, что каких-то объективных критериев у этой переаттестации нет. И здесь мы с вами можем только гадать, какой фактор сработал: то ли дошла информация Департамента собственной безопасности, Юрия Драгунцова люди сработали и все-таки там кто-то получил по заслугам, то ли какие-то появились политические решения, политическая воля, так называемая, когда говорят «ну, он мерзавец, но это наш мерзавец, пусть служит». Такие случаи я тоже знаю.

Малыхина: «Это мерзавец кого надо мерзавец». С другой стороны, сегодня стало известно, что еще раз Госдепартамент США как бы подтвердил свое намерение и ввел визовое ограничение в отношении российских чиновников, причастных к делу Сергея Магнитского. Может быть, это тоже как-то может повлиять, с одной стороны?

Гудков: Нет. Поверьте, что это пробный шар. Вот то, что сейчас делают американцы, вот к их резолюции, 99%, к сожалению, или к счастью, не знаю, присоединяться европейские государства, ЕС, это пробный шар. Потому что наши чиновники обнаглели до такой степени, что они здесь себя строят недотрогами: «мы – хранители моральной нравственности», а там вытворяют такие вещи, хранят капиталы, я уж не говорю про семьи, кутежи и прочее, прочее.

Казнин: Это ударит по людям, которым запретят въезд?

Гудков: Это ударит по людям, которым запретят въезд. Не по всем, конечно, по части, но это главное будет очень серьезное предупреждение всей политической элите, что с Западом шутки плохи. Американцы не хранят свои ворованные деньги в Сбербанке у Грефа, в отличие от наших чиновников, которые в банке Нью-Йорка и прочих банках с удовольствием хранят все свои ворованные капиталы.

Казнин: То есть, ответные санкции, если…

Гудков: Ну…

Казнин: Об этом тоже уже шла речь, мы это обсуждали.

Гудков: Ну, да, наш симметричный ответ: на их противоракетную оборону мы ответим шариками из стали, которые будут летать в космосе и крушить все подряд. Примерно так, из области ненаучной фантастики.

Казнин: Скажите, сегодня появилась информация в газетах, накануне президент США Барак Обама заявил о том, что национальной безопасности США угрожает четыре преступные группировки, в том числе «Якудза», мы не будем перечислять, но там есть и некая восточно-европейская структура, в том числе сказано о «русской мафии», ну, это уже устоявшееся словосочетание…

Гудков: Они кого имеют в виду?

Казнин: Ну, там названы фамилии, по крайней мере, двух человек – Семена Могилевича и одного какого-то хакера…

Гудков: Ну, Семена Могилевича наши правоохранительные органы уже арестовывали, кажется, предъявили, не ему почему-то, а оказавшемуся с ним рядом Некрасову 47 млн. налоговых недоплат, отпустили потом обоих, в результате никто ничего не понял.

Малыхина: Компанию их развалили.

Гудков: Ну, такое наше правосудие. Строгость наших законов, вы же знаете, чем компенсируется.

Казнин: Просто речь шла в этом докладе Совета безопасности США о том, что идет сращивание чиновников и криминала.

Гудков: Американцы отстали от жизни. Это сращивание давно уже состоялось. Оно уже является нашей действительностью суровой политической и не только. Поэтому, по большому счету, во власти сегодня, в значительной степени, группировки либо преступные, либо их обслуживающие.

Малыхина: Но, тем не менее, в ответ депутаты «Единой России» не так давно предложили создать свой «черный список». Вот, Сергей Марков такое предложение делал, что нам тоже надо подготовиться.

Гудков: Я очень уважаю Сергея Маркова, он является крупнейшим специалистом, по крайней мере, в моих глазах, по тому, какой галстук должен соответствовать костюму и рубашке. Вот я прошу его: «Выпусти книгу, Сергей, потому что это будет для всей политической и деловой элиты». Но он, почему-то, не пишет эту книгу, предлагает писать «черные списки». Я думаю, что это не совсем наш ответ, потому что если уж американцы начнут писать «черные списки», то туда столько уважаемых людей попадет, и причем за дело. Бжезинский – нельзя же его заподозрить в большой любви к нашей стране и к нашей элите – совсем недавно заявил, споря с нашими учеными, экспертами по ПРО, когда говорили про какие-то потенциалы, ядерные войны, конфликты, он говорит: «Я не вижу ни одного случая, при котором Россия может прибегнуть к своему ядерному потенциалу до тех пор, пока $500 млрд., принадлежащих нашей элите, находятся в наших банках». А дальше еще добавил, более обидную фразу: «Вы еще разберитесь, чья это элита – ваша или уже наша».

Казнин: А все-таки, на ваш взгляд, представляет угрозу национальной безопасности США и Запада российская организованная преступность, где состоят и чиновники высшие, и т.д.?

Гудков: На бытовом уровне, я бы так сказал. Вся уголовная преступность для США представляет интерес бытовой преступности, потому что стоит сейчас американцам стукнуть кулаком по столу, назначить какие-нибудь антикоррупционные расследования происхождения русского капитала, русской политической элиты, и вся наша спесь моментально исчезнет.  

Казнин: Но они этого не делают, и не сделают, наверное?  

Гудков: Они пока терпят. У них, видимо, какие-то есть еще цели. Например, почему им сейчас не вербовать наших крупных чиновников на этом замечательном компромате? Зачем какие-то тайниковые операции, какие-то резидентуры, какие-то агенты, какие-то сигналы? Ну приглашаешь к себе чиновника оборонного ведомства, говоришь: «Иван Иванович, вы знаете, у вас такие серьезные проблемы с такими-то счетами, такими-то фирмами и т.д.». он покрывается липким холодным потом, говорит: «Я понимаю». «Вы не волнуйтесь, Иван Иванович, мы люди культурные, вы знаете, мы готовы вам помочь. У нас тут не стыкуется один параметр в той же противоракетной обороне – не могли бы вы нам разъяснить, как ваши специалисты решают этот вопрос?». Я вас уверяю, что Иван Иванович сдаст Родину и оптом, и в розницу, потому что все нажитое нелегким трудом, помните, как в этом фильме, оно ему дороже этой Родины. Поэтому безопасность России – такое хорошее пропагандистское утверждение нашей национальной безопасности.

Казнин: А давление со стороны США, имеются в виду санкции против «списка Магнитского», повлияют на расследование, на ваш взгляд, этого дела здесь, в России?

Гудков: Оно уже влияет. И никогда никакого расследования не было. Дмитрий Медведев – все-таки человек более внимательный к мнению Запада, и если бы он не взял части этого расследования на свой контроль, ничего бы не было. Поэтому нашим некоторым товарищам надо четко понимать, они еще живут какими-то стереотипами, что на сегодняшний день можно своим хамить, а вот с чужими надо поосторожнее.

Казнин: Было всегда популярно парламентскую комиссию образовывать по таким проблемным моментам.

Гудков: Хорошая мысль. Я, честно говоря, об этом не задумывался. Кстати говоря, к вашему разочарованию могу сказать, что мой закон парламентском контроле – нескромно говорю «мой», там есть подписи и других уважаемых депутатов – он третий год лежит в Думе без движения. Поэтому, извините, по закону российскому сегодня создать депутатскую комиссию в парламенте мы не имеем права. У нас есть парламентское расследование, с 1001 ограничением, такое есть. А комиссии парламентского контроля как раз создаются по таким поводам текущим – тут дело Магнитского, тут Кущевка, тут взрыв чего-то еще, тут что-то еще произошло, вот эти комиссии парламентского контроля у нас запрещены.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия