«Мы не живем по Конституции». Тамара Морщакова — о разгоне СПЧ, «московском деле» и транзите Путина

В гостях у программы «Hard Day’s Night» — судья Конституционного суда в отставке Тамара Морщакова. Обсудили операцию по разгону Совета по правам человека и почему это политическое решение она называет неприличным, остается ли СПЧ эффективным инструментом решения проблем, как еще с юридической точки зрения можно помочь фигурантам «московского дела», нужна ли современной России новая конституция, а также пойдет ли, по ее мнению, президент Путин на изменения в законе ради транзита власти в 2024 году?

Вместе с Антоном Желновым этот эфир провели корреспондент RT Илья Васюнин, журналист Дождя Денис Катаев, заместитель главного редактора издания «Проект» Михаил Рубин и журналист Арсений Бобровский. 

Желнов: Добрый вечер! Hard Day's Night на Дожде, как всегда по вторникам. Я Антон Желнов. Приветствуем вас, наших зрителей, и нашего сегодняшнего гостя, Тамару Георгиевну Морщакову, судью Конституционного суда в отставке. Тамара Георгиевна, здравствуйте! Добрый вечер!

Морщакова: Добрый вечер!

Желнов: Спасибо, что пришли к нам. Два года вас не было на Дожде. Очень рады видеть.

Морщакова: Спасибо.

Желнов: Тамара Георгиевна, последние новости, связанные с вами, ― это выход из Совета по правам человека, когда сменился состав, появилось новое руководство у Совета, господин Фадеев. Чем было продиктовано ваше решение выйти из Совета? Личность Фадеева как нового руководителя вас не устраивала либо просто уже надоело?

Морщакова: Конечно, нельзя сказать, что просто надоело. На самом деле вся эта операция, так сказать, ее манера, я бы сказала, просто эмоционально оказалась выше моих сил. Непереносимо, потому что никто не ожидал того, что произошло, никто ни о чем не был предупрежден.

Понятно, что первое, что, конечно, вызывало реакцию отрицательную, ― это смена председателя, но и в дополнение к этому акту, совершенно необоснованному даже юридически, хотя ссылались на закон, произошли еще замены. Почему-то их хотели выдать за обычную ротацию, но это не обычная ротация, потому что она проводится по определенным принципам, она в Совете проводилась много раз. Это было такое, как я считаю, выведение из состава Совета, принудительное, безусловно, ни у кого не спрашивали, ни с кем не обсуждали, и процедура этого выведения, я бы сказала, была абсолютно произвольна.

Желнов: То есть это политическое решение, а не какое-то технологическое?

Морщакова: Даже политическое решение может быть приличным, или более приличным, или менее приличным. Я считаю, что это было неприлично.

Рубин: Вот эта, как вы сказали, операция, постановка СПЧ под такой тотальный контроль, вы понимаете или, может быть, догадываетесь, чья это была инициатива? Мне, честно говоря, очень интересно, президенту Путину до Совета по правам человека есть дело? То есть это он ему в какой-то момент так надоел какими-то своими, может быть, непозволительными заявлениями, позицией? Или это скорее его администрация? Или кто?

Морщакова: Вы мне задаете вопрос, не адресованный мне на самом деле. Я этого не знаю, у меня таких сведений никаких нет. Дело-то как раз все в том, что никто с Советом ничего не обсуждал, поэтому в Совете никто ничего не знает и все были одинаково поражены этим обстоятельством.

Желнов: А вы откуда это узнали? Вы и Федотов?..

Морщакова: Из указа. Я узнала из указа, представляете себе? В пятницу, когда появился этот указ, я открыла этот указ. Кроме ожидавшегося перемещения Михаила Александровича Федотова, там был целый групповой, я бы сказала…

Рубин: А что значит ожидавшегося перемещения? Почему ожидавшееся перемещение? Он сам не ожидал, как я понимаю.

Морщакова: Он до поры до времени, наверно, не ожидал. Я не знаю, в какой момент он мог начать это предполагать. Но на самом деле никто не ожидал, но просто об этом стали говорить сколько-то раньше, чем о том, что удалили еще кого-то. Кто уже и где получил эту информацию, какая утечка была организована, мне сказать трудно, но информация о том, что Михаил Александрович будет уходить, где-то уже накануне появления указа была доступна в пространстве.

Рубин: Его просто в администрацию президента вызвали, конечно.

Желнов: А роль Совета, Тамара Георгиевна, как вам кажется, когда вы там состояли? Что будет сейчас, рано говорить, но вот по прошествии тех лет, когда вы были там, вообще Совет ― это влиятельная институция в его том существовавшем виде либо скорее номинальная была?

Морщакова: Я всегда категорически возражаю против того, что это номинально, так же как я категорически возражаю против попыток измерить эффективность, что такое было и что приносило, потому что я всегда считаю, что эффективность Совета заключается в том, что он не устает ставить вопросы. Ясно, что решение этих вопросов не зависит от членов Совета, но важно, во-первых, что члены Совета, в общем-то, профессионалы и эксперты каждый в своей области и могут что-то сказать такое, к чему следует прислушаться, и это, конечно, очень важная вещь.

И вторая очень важная вещь ― у нас не так много площадок, где мы можем что-то обсуждать, доводя это до слуха общественности. Это была всегда открытая площадка, куда могли прийти другие люди, куда обращались граждане и где они получали реакцию, реакцию, которая ни от кого не скрывалась.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю