«Я привезла им бутерброды и осталась».

Как московская студентка стала представлять дальнобойщиков
Вечернее шоу Здесь и сейчас
8 декабря 2015
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Состоится ли единая массовая забастовка дальнобойщиков? На этот вопрос ответа по-прежнему нет. Десятки фур, в том числе и из регионов, до сих пор стоят недалеко от Москвы. А против той самой обещанной блокады столицы высказываются, кажется, уже все координаторы этого протеста, хотя еще месяц назад настой был более решительным. 7 декабря состоялась небольшая пресс-конференция депутатов от КПРФ и водителей. Координатор ассоциации «Дальнобойщик» Валерий Войтко о дальнейших планах так и не сказал: пока это секрет. Представители партии КПРФ доложили о результатах борьбы в правовом поле. Что же на самом деле происходило на Каширском шоссе, и какие результаты этой встречи? Об этом Лика Кремер и Родион Чепель спросили у Таисии Никитенко, пресс-секретаря стихийного лагеря дальнобойщиков в Химках.

Чепель: Эта пресс-конференция водителей и депутатов КПРФ не была единственным событием, связанным с протестом дальнобойщиков, сегодня. А сейчас с нами в студии Таисия Никитенко, пресс-секретарь стихийного лагеря дальнобойщиков в Химках. Добрый вечер, Таисия. Что сегодня происходило на Каширском шоссе?

Никитенко: Здравствуйте. Сегодня на Каширском шоссе проходил совет дальнобойщиков. Часть дальнобойщиков из Химок поехали туда, чтобы обсудить дальнейшие действия. Планировалось выбрать лидера дальнобойщиков, который будет представлять нас всех и решить что-то — будем ли мы создавать профсоюз, ассоциацию, будем ли мы дальше делать какие-то акции или будем просто стоять.

Чепель: Вы так говорите — планировалось, как будто планировалось, но не удалось.

Никитенко: К сожалению, там очень много машин, 44 региона, поэтому они не смогли договориться сего дня обо всем и решили продолжить завтра.

Кремер: А какие-то результаты вот этих сегодняшних переговоров уже есть? Понятно, до чего сегодня удалось договориться?

Никитенко: Да, есть промежуточные результаты. Мы наконец-таки определились с представителями химкинского движения и с представителями Каширки. Представитель химкинского движения это Андрей Бажутин, а представитель Каширки это Алексей Ульянов. Так же мы решили, что точно будет создаваться профсоюз или ассоциация.

Кремер: А каким образом вообще вы присоединились к этой истории, и у дальнобойщиков появился свой пресс-секретарь?

Никитенко: Ну, это очень милая история, наверное. Я увидела в твиттере, что дальнобойщиков гонят, гонят, гонят по Ленинградке, и они остановились в Меге. И что ребята хотят поесть и выпить чаю. И я со своей семьей собрались и поехали к ним туда. Я привезла им бутерброды, и так, в общем, с ними и осталась.

Кремер: А вы, вообще, до того, как вы присоединились к дальнобойщикам, вы чем занимались? У вас же, наверное, была какая-то работа или учеба?

Никитенко: Я учусь в институте журналистики и литературного творчества, но там никто не против, что сейчас я не могу посещать лекции.

Кремер: Разные фигуры уже до сих пор и до сегодняшнего дня, вот сегодня вы называете фамилии Бажутин и Ульянов, до этого появлялись всякие другие фигуры, которые брали на себя функцию представителей дальнобойщиков и говорили от имени протестующих. Например, Сергей Гуляев и Александр Расторгуев, при этом я слышала разные отзывы по поводу их участия в этих акциях. Как вы оцениваете, что говорят те, с кем общаетесь вы? Насколько они принимают вот этих людей, и каким образом были выбраны сегодняшние представители? Все ли их принимают?

Никитенко: Мы сейчас пытаемся как можно больше говорить всем СМИ о том, что ни Гуляев, ни Котов, ни Расторгуев не имеют никакого отношения к протестующим дальнобойщикам. Эти люди постоянно заявляют что-то, обещают, говорят от нашего имени. Мы их не встречали, они к нам не приезжали, мы виделись всего лишь пару раз. Связи с ними не держим и понятия не имеем, что у них происходит.

Чепель: Но вот про Гуляева и Расторгуева, например, известно, что они активисты партии Парнас, а про Котова, до вот этой истории с протестом водителей, вообще что-то известно, что это за человек?

Никитенко: Мы не знаем, что это за человек, но принимать его никто не собирается. Сначала он пытался возглавить движение, и ребята по своей неопытности доверили ему. И он все обещал какие-то 400 фур, что ребята, давайте, приезжайте, мы вас ждем. Потом он пытался спровоцировать нас выехать на МКАД, потом он пытался уже слить этот протест. В общем, сейчас его никто не слушает, как говорят, он периодически приезжает на Каширку, но с ним никто не хочет общаться.

Кремер: Что касается поддержки коммунистов, насколько дальнобойщики готовы ее принимать? Вообще, насколько они готовы принимать поддержку политических движений? Потому что понятно, что сейчас, так или иначе, разные политические движения захотят использовать это в своих каких-то целях, да и просто это, в общем, дело политических движений — помогать общественным каким-то организациям или общественным протестам, требованиям.

Никитенко: К нам периодически приезжали коммунисты, еще приезжала партия «Воля». Дальнобойщики не хотят иметь ничего общего ни с какими политическими партиями, потому что протест этот не политический. И всякую помощь от них принимать мы отказываемся, потому что помощи как таковой и нет.

Чепель: Насколько те водители, которых, в частности, вы представляете, видят реакцию власти? Постоянно же проходят какие-то встречи в Госдуме, вот сейчас есть информация о том, что вот эта компания, оператор системы «Платон», РТ-Инвест транспортная система, в ней идут проверки, инициированные Автодором. Вы расцениваете это как результат вот этого протеста?

Никитенко: Возможно. На встречу в Госдуму нас никто не зовет. Власти вообще стараются ничего о нас не говорить, делать вид, что ничего не происходит. Поэтому мы, конечно, верим, что что-то будет происходить, что-то будет меняться, но ребята ждут полной отмены системы «Платон». И пока этого не произойдет, никто никуда не уедет.

Кремер: Вы представляете, вы, в смысле, химкинский лагерь, представляет какое количество людей?

Никитенко: Сейчас там около 15 фур и столько же легковушек. К сожалению, постоянно приезжают фуры, но их не пропускают. Мы уже пытались и своими силами, потом я в ночь, по-моему, на субботу я нагоняла и прессу, и юристов, и мы пытались протащить эти фуры. У нас ничего не получилось, к нам вышел ОМОН, вышла полиция, ГИБДД. Они даже поставили этой же ночью знак, что проезд грузовому транспорту запрещен, знак без номеров, это просто смешно.

Кремер: Но вы, в общем, назвали число очень небольшое людей. Ну допустим, еще столько же будет на Каширке. Но такой малочисленный протест в общем никогда ни к чему не приводил, и вероятнее всего, если это будет так продолжаться, ни с какими политическими движениями вы не хотите, и принципиально не хотите, сотрудничать, это скорее всего сойдет на нет. Чего вы ожидаете, учитывая, что протест такой тихий, очень интеллигентный, малочисленный, и, видимо, долго он длиться не может.

Никитенко: Понимаете, дело в том, что в Москву изначально приехали вот эти вот 15 фур, которые сейчас стоят в Химках. После того, как пошла информация, что да, эти люди приехали, эти люди собираются отстаивать свои права, появилась стоянка на Каширке. Сейчас, насколько мне известно, около 150 фур, тоже из регионов, подъехали и стоят в Подмосковье, и ждут каких-то дальнейших указаний.

Кремер: От кого? Дальнейших указаний от кого? Каким образом это координируется? Потому что есть ощущение, что это все очень нескоординированно, и поэтому обречено.

Никитенко: Были очень большие проблемы с координацией, потому что это все-таки дальнобойщики, они всю свою жизнь проводят одни либо с напарником, но сейчас очень большие сдвиги есть, потому что уже выбраны представители, они уже могут это обсуждать большой группой. И я думаю, что не сегодня, но завтра будет выбран лидер дальнобойщиков, который уже и будет решать, будем мы оставаться в Химках, будет это много стоянок или мы будем искать какую-то одну площадку.

Чепель: Я так понимаю, вот этих новостей надо уже завтра ждать от того сбора, который происходит на Каширском шоссе.

Никитенко: Да, я думаю, что да.

Кремер: Насколько те, кто собрались, вообще готовы на компромисс?

Никитенко: Они не готовы на компромисс.

Кремер: То есть ни на какую частичную отмену, на снижение цены за проезд…

Никитенко: Частичная отмена уже произошла, это никого не устраивает, потому что они понимают, что это их свобода, это их право, и никто не имеет право это как-то ограничивать.

Чепель: Еще один вопрос в конце я хотел задать, насколько эти люди готовы долго протестовать? Есть ли у них какие-то запасы бензина, продуктов, денег для того, чтобы не работать, а протестовать?

Никитенко: Это очень трогательно. Они не ожидали, что будет такая поддержка, но москвичи очень нас поддерживают, нам каждый день везут кучу еды, просто грузовиками, ее некуда складывать. Мы уже оборудовали фуру под кухню. Привозят солярку, забирают канистры пустые, привозят заполненные, привозят деньги, как-то что-то пытаются всячески помочь, уже сами связываются юристы, предлагают свою помощь. Поэтому поддержка безумная, я думаю, если так будет продолжаться, мы можем стоять сколько угодно.

Кремер: Спасибо.

Чепель: Спасибо, Таисия. С нами в студии была Таисия Никитенко, пресс-секретарь стихийного лагеря дальнобойщиков в Химках.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.