«Произнесены роковые слова — „передача власти“». Екатерина Шульман — о походе Лукашенко в народ и возможных действиях Москвы

59 475
Поддержать ДО ДЬ

Президент Беларуси Александр Лукашенко приехал 17 августа на встречу с рабочими Минского завода колесных тягачей. Лукашенко там встретили лозунгом «Уходи!», однако белорусский президент все равно выступил перед сотрудниками предприятия и анонсировал проведение в стране референдума. «Выносим на референдум, принимаем Конституцию, и я вам свои полномочия по Конституции передам», — сказал Лукашенко. Значит ли это, что Лукашенко намерен передать власть, и как будет действовать Кремль? Рассказывает политолог Екатерина Шульман. 

Екатерина, здравствуйте.

Добрый вечер.

Сегодня самый главный вопрос, связанный с Беларусью, это то, что сказал сам самоназванный и новоизбранный президент Беларуси Лукашенко о том, что вот он перепишет Конституцию и тогда, возможно, проведет референдум и поделится полномочиями, или отдаст полномочия, вот не очень понятно. Екатерина, мы вот с Тихоном недостаточно эрудированными оказались, что за переписывание Конституции, что обещает стране Лукашенко, как вы считаете? Есть ли такой план в принципе?

Вы знаете, такой план есть, и последние год-два он, скажем так, публично упоминался в Беларуси, проект некой конституционной реформы, но безо всяких деталей, то есть с еще меньшими подробностями, чем конституционная реформа проходила у нас. Но сейчас уже это всё совершенно не важно, а важно то, что вне зависимости от контекста произнесены роковые слова «передача власти», то есть передача власти возможна, но не абы кому, не под давлением улицы, а вот в результате конституционного процесса. То есть сделаем, примем новую Конституцию, после этого каким-то образом самопровозглашенный, как вы выражаетесь, президент Беларуси власть свою сдаст. Опять же, тут не важны детали, а важна в принципе сама эта формулировка. Хотя, с одной стороны, говорится, что даже когда я умру, и это вам не поможет, страну не отдам и прочие решительные такие фразы, вообще обе эти речи на двух разных, если я правильно понимаю, заводах отличались исключительной бессвязностью, много чего говорилось, но по крайней мере, вот это вот опять же роковое слово «передача» и роковое слово «власть», они произнесены вместе. Вот это вот мне кажется некоторым таким основным итогом сегодняшнего дня его публичной активности.

Но о чем это говорит? Ну вот он сказал о передаче власти, и это знак чего, что он готов ее передавать?

Вы знаете, как в известном анекдоте про поручика Ржевского и герцогиню, «А вот вы уже и торгуетесь!». Тут же важно, что называется, начать разговор, а дальше, если началась торговля, то условия ее могут и меняться. Это может говорить о том, что в общем после того контакта с реальностью, который произошел во время выступления на этих предприятиях, может быть, проникает смутно сквозь тот информационный пузырь, в котором вообще обитают автократы, некоторое осознание того, что что-то делать-то придется.

Скажите, как вам кажется, придется ли что-нибудь делать другому лидеру, а именно Владимиру Путину, и если придется, то что? Потому что, с одной стороны, мы слышали уже дважды заявления, сперва со стороны Минска, потом со стороны Москвы, что вот были телефонные разговоры и было обещание оказать помощь, если будет внешняя угроза. С другой стороны, мы видели эти видео, которые потом, впрочем, не подтвердились, якобы колонна некой военной технике, которая из России едет в направлении Беларуси, потом это все было опровергнуто. С третьей стороны, мы видим, что Москва не то чтобы как-то вообще бурно сейчас реагирует на происходящее в Минске и в других городах. Насколько я понимаю, пресс-секретарь президента находится в отпуске и из него срочно не возвращается, да и никто другой ни с какими даже заявлениями не выступает практически.

Тут я аккуратно захожу на несколько чуждую мне область внешней политики, но могу сказать следующее. Важно, конечно, в том бурном и наполненном информационном потоке, в котором мы все находимся, пытаться все-таки доискаться до первоисточников. Это не были два заявления, это были информация о телефонных звонках между двумя президентами, которые можно прочитать как на сайте kremlin.ru, так и на сайте белорусского президента. Про первый из них было сказано, что он произошел по инициативе белорусской стороны, на нашем сайте российском было чуть более подробное изложение, на белорусском только одна фраза о том, что обсудили происходящее внутри и вокруг Республики Беларусь. На сайте kremlin.ru изложено было, как я сказала, подробнее, но тоже никаких фраз и выражений, которые можно было бы интерпретировать как поддержку Лукашенко лично, там нельзя было найти. Там говорилось о том, что вот типа того, что важен диалог, что есть некие сложности с Беларусью, некие проблемы, которые, как надеется Россия, будут разрешены, и что взаимные договорные обязательства, как членов союзного государства, так и членов ОДКБ, будут выполняться. Вот, собственно, и все. После того, как белорусская сторона попыталась этот разговор интерпретировать в том духе, что Россия обещала помощь, устами, если я не ошибаюсь, секретаря ОДКБ была сделана поправочка, что вот нет, извините, ничего такого не было, а помощь по уставу полагается в случае внешней военной угрозы.

Да-да, как многие шутили в Telegram-каналах, ах эти важные принципиальные пять слов.

Пять главных слов, да, совершенно верно. То есть это фактически опровержение, хотя в такой нежной форме, но опровержение того, чего Кремль не очень любит, по нашему опыту, а именно пересказывание слов нашего президента по-своему и их перетолковывание, так сказать, в свою пользу. После этого на следующий день состоялся второй звонок, из этого тоже, судя по всему, ничего не вышло, потому что, при всех условностях дипломатического языка, можно все-таки в этих изложениях вычитать, что, собственно, имелось в виду, если не о чем шла речь, то хотя бы что решили продемонстрировать публично. Вот там было все то же самое, так же сдержанно, скромно, и говорилось о том, что да, существует опасность извне, но опять же там ОДКБ блюдет. Вот, собственно говоря, и всё, что мы увидели. Что касается каких-то съемок и фотографий того, что куда-то там едет, вы знаете, я удивлюсь, если возле российско-белорусской границы сейчас не будут сконцентрированы с нашей стороны какие-то силы. Это в общем разумно было бы сделать, потому что как ни относись к происходящему, назвать ситуацию стабильной и спокойной нельзя, поэтому логично в общем быть готовым к разным возможностям того, что может произойти. Что касается правовой стороны возможного вмешательства, то я всем советую прочитать чрезвычайно грамотный и подробный комментарий Павла Чикова, главы «Агоры», известного адвоката, бывшего моего коллеги по СПЧ, вот там он это все чрезвычайно внятно излагает, и по его мнению, наименее, скажем так, формализованный способ, требующий наименьшего публичного, так скажем, объяснения, это силы Росгвардии. Но силы Росгвардии, как вы понимаете, не могут быть введены в таком количестве, которое нужно для подавления протестов при нынешнем масштабе протестов, но что они могут сделать, и что меня бы не удивило, это, скажем, охранять стратегические объекты, например, атомную электростанцию или, например, здание местного КГБ, если своих сил не хватает. Поскольку в России не очень сильно любят, когда революционная толпа берет что-нибудь штурмом, вот для предотвращения каких-нибудь таких штук можно поставить, скажем, людей, тем самым обозначив, что вот туда нельзя. Пока и этого не произошло, еще раз повторю, это я просто высказываю свои возможные предположения.

Нам в эфире разные люди из Беларуси, белорусы, говорили многократно, что их очень страшила перспектива союзного государства России и Беларуси. Как вы считаете, насколько это вообще важная тема для России, особенно учитывая, что в ближайшей перспективе нам уже явно ничего такого не светит?

Не знаем мы особенно много насчет наших ближайших перспектив, что светит, что не светит. А судить мы можем по социологическим данным, как обычно, я обращаю ваше внимание на недавно совсем, на днях, опубликованное исследование Сергея Белановского, известного нашего социолога, организатора фокус-групп. Он проводил эти фокус-группы как в России, так и в Беларуси для того, чтобы измерить отношение к более глубоким, как принято выражаться, интеграционным процессам, если они произойдут. Это большое исследование, его надо читать, его так не перескажешь в нескольких словах, но если очень кратко и очень огрубляя, то изыскания эти дают следующее: в России отношение к возможному союзу равнодушное, то есть никакого повторения крымской эйфории тут не ожидается, в Беларуси резко отрицательное. Вот, собственно, такой расклад, то есть Россия не видит в этом надобности и не обрадуется, а Беларусь, не хочется говорить, будет воевать, но в общем люди будут недовольны, так скажу аккуратно. Вот что показывает нам зеркало социологических исследований.

Спасибо большое.

Не бойся быть свободным. Оформи донейт.

Купите подписку

Вы уже подписчик? Войти

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю