Анна Монгайт

О себе

Блондинка, рыжая, брюнетка. Тележурналистка с 16 лет, мажорка из Одессы, рост всего 154 см, но очень высокие шпильки. Ч/ю, почти без в/п, муж, сын, мама, папа. Работала в новостях на НТВ, (а еще в «Намедни», «Профессия-репортер», «Страна и мир» и т.д.), когда это было еще круто. Вела и делала программы про культуру, все и не упомню (от «Кино+ТВ» с Иваном Дыховичным на «России» до «Про арт» с самой собой на «Культуре»), когда казалось, что культура – двигатель свободы, интеллекта и моды. На Дожде в разное время рассказывала и о моде в программе «Backstage», и о культурной политике в «Министерстве культуры» и обо всем остальном, потому что ведущие на Дожде могут все, особенно на грани жизни и смерти. Хорошо придумывает, поэтому ласково называется креативным продюсером канала. Сейчас ведет Вечернее шоу Здесь и сейчас, программу про кино «По-быстрому», Прямую линию со Станиславом Белковским и по случаю одноименную программу «Монгайт».

 

 

 

«Мы требуем от „Первого“ извинений»: программа Елены Малышевой возмутила родителей детей с аутизмом
150 тысяч за прогулку по бульварам, единороссам разрешили стать оппозицией, от Малышевой ждут извинений за «кретинов».
«Косят под оппозицию»: Максим Кац о том, почему «Единая Россия» не выдвигает своих кандидатов на осенние выборы
«Иногда добиться консенсуса важнее, чем добиться результата»: Демьян Кудрявцев о цеховой солидарности и о том, что на самом деле освободило Голунова
«Такого не было за все постсоветские годы»: Олег Кашин о том, чем нынешние протесты отличаются от акций начала десятых
«У власти не было выбора»: Никита Кукушкин об отличиях дела Голунова от дела Серебренникова
«Граница нашего терпения сдвинулась»: Варвара Горностаева и Сергей Пархоменко о новой оппозиции на улицах и цене освобождения Голунова
«Эмпатия просыпается, когда с тобой это происходило»: группа IC3PEAK о том, как им тоже пытались подбросить наркотики
«Власть реагирует, и это меня удивило»: Николай Сванидзе об уроках дела Голунова и шествии в Москве
«За это будут мстить и долго»: Михаил Ширвиндт об освобождении Голунова и последовавших задержаниях на шествии в Москве
Экс-политзаключенный Андрей Барабанов: «Почему люди не могут понять, что если отбили одного, то можно отбить и других?»
«Горбенко сказал — все будет хорошо»: Евгений Берг о разговорах с замом Собянина — накануне шествия и во время задержания