Леонид Парфенов о «Русских грузинах», Дуде 2.0 и глубинной России, которой нет

38 047

В гостях у программы Hard Day’s Night — Леонид Парфенов, журналист, писатель, автор программы «Намедни» и YouTube-канала «Парфенон». Вместе с Антоном Желновым вопросы гостю задавали: редактор отдела Медиа газеты «Ведомости» Ксения Болецкая, кинокритик Зинаида Пронченко, соавтор телеграм-канала «Антиглянец» Юлия Пош и ведущая Дождя Анна Немзер.

Весной Леонид Парфенов едет в тур с творческими вечерами по восьми городам России. Подробности и билеты.

Желнов: Добрый вечер. Hard Day’s Night в эфире Дождя. Меня зовут Антон Желнов. Приветствую вас, наших зрителей, и Леонида Парфенова, который пришел к нам сегодня в гости. Леонид, добрый вечер.

Парфенов: Добрый вечер.

Желнов: Рады вас видеть и с прошедшим вам юбилеем, с днем рождения.

Парфенов: Господи, нашли с чем поздравлять. Ладно, не важно, проехали.

Желнов: Леонид, вы день рождения праздновали в Петербурге и там же открыли, такое превью у вас было в музее Бродского. Просто не посторонняя для меня тема, я видел эти постоянные фотографии из «Полутора комнат», которые вот уже почти музей-не музей, вроде как в мае официальное открытие.

Парфенов: Это уже очередной май, это май восьмидесятилетия, а когда-то обещали на май семидесятипятилетия Бродского открыть музей.

Желнов: Я тоже этому свидетель. Как вам там, вот первый вопрос такой, в этих «Полутора комнатах»?

Парфенов: Мне очень понравилось то, что это пространство заполнено твоей фантазией, то, что ты приходишь, и вот эти проекции мебели, мне кажется, что это остроумно. И точность тени секретера Бродского в этом таком углубленьице в стене, и то, что они сняли там все эти советские наслоения, в том числе те, которые были уже после эмиграции Бродского, когда там елочку советского паркета наколотили поверх мурузиевского, и конечно, этот балкон, на котором было столько фотографий, когда Александр Бродский фотографировал сына на фоне собора. Тут ведь вопрос в том, с чем ты к этому приходишь, к этому месту. Если оно тебе, как я пытался объяснить, своя теория такая, что, мол, это место регенерации Петербурга, вот каким-то образом непостижимым именно в Бродском вдруг двести пятьдесят предыдущих лет как-то вот регенерировались, несмотря на советскость, несмотря на ленинградскость, вот это для меня место этой силы. Является ли это для других, станет ли этот музей как «культурная институция», как теперь принято выражаться, для других приходящих этим чувством наследия, которое можно почувствовать через Бродского, я не знаю.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Партнерские материалы
Россия — это Европа