«Сдвиг нормы»: Евгений Бунимович о том, как нас приучили к грязи и молчанию, но люди почувствовали, что существуют

Избранный депутат Мосгордумы в студии Дождя

В гостях программы Hard Day's Night — избранный депутат Мосгордумы от партии «Яблоко», поэт, детский омбудсмен Москвы Евгений Бунимович. Он рассказал о том, что он будет делать в городском парламенте, почему не считает мандат своим главным инструментом, какие тенденции увидел во время избирательной кампании, а также про то, что нужно делать с молодежью, выходящей на улицы.

Разговор провели журналисты Дождя Антон Желнов и Максим Гликин, главный редактор проекта «Проект» Роман Баданин, журналист «Русской службы Би-би-си» Елизавета Сурначева и Максим Иванов, журналист «Ведомостей».

Желнов: Добрый вечер. Hard Day’s Night на Дожде. Я Антон Желнов, приветствую вас, наших зрителей, и нашего сегодняшнего гостя. Это теперь уже, можно поздравить, избранный депутат Мосгордумы Евгений Бунимович, на сегодняшний момент еще и уполномоченный по правам ребенка в Москве. Евгений Абрамович, добрый вечер.

Бунимович: Добрый вечер.

Желнов: Евгений Абрамович, во-первых, поздравляем.

Бунимович: Спасибо.

Желнов: «Яблоко» получает фракцию, получается, на этих выборах в Мосгордуме, четыре человека, вы, Митрохин, Беседина, Круглов. Я ничего не путаю?

Бунимович: Нет.

Желнов: Вот что это значит для партии в рамках этой кампании, кампании в Мосгордуму, которая была? Может быть, ренессанс некий партии, в связи с этим, что довольно сильное представительство вы получаете, учитывая что в Думе вас, в Государственной, не было давно. Каковы шансы «Яблока» в связи с этим успехом?

Бунимович: Шансы в чем?

Желнов: Шансы на то, чтобы дальше развивать, реформировать как-то партию саму.

Бунимович: Вы знаете, мне кажется, что шансы не в количестве депутатов, потому что сколько было, сколько пропустили, пропустили только четырех, после всех списков и так далее, и всех этих подписей, и все четверо прошли.

Желнов: Уже немало для «Яблока».

Бунимович: Немало. Но мне кажется, надежда даже не в этом, надежда в тех ребятах, которые вели эти кампании. Вот в тех ребятах в моей кампании, вот эти студенты, которым лет по двадцать, ну двадцать два, может быть. И вот эта ситуация, когда вот эти провластные кандидаты, вокруг эта реклама, пляшут главы управ, понятно, делают все, что возможно. На нас, меня поливали дикой грязью, совершенно немыслимой и так далее. И вот эта победа. И вот этот вкус победы, мне кажется, у этих ребят, вот они третий день гуляют, я надеюсь, что ничего страшного с ними не случится, каждый день присылают мне фотографии, все более размытые и все более неясные. Вот они, перспективы, понимаете. Вот они, перспективы, потому что это другое поколение, потому что это новые ребята пришли.

Желнов: Митрохин все-таки не другое поколение.

Бунимович: Я говорю не про тех, кто в Думе, хотя и Даша Беседина, и Максим Круглов тоже достаточно юные. Я говорю про тех, кто делал эту кампанию, про тех, кто стоял у кубов, про тех, кто ходил по квартирам и подъездам, про тех, кто это все, собирали подписи и так далее. Это целый слой, поймите, вот эти вот ребята.

Желнов: Я, кстати, чуть забегу вперед. Сколько стоила эта кампания, и кто помогал в ее финансировании? Просто для зрителей поясните, вкратце, если возможно, как вообще устроено финансирование, и сколько средств потрачено было.

Бунимович: Понимаете, несмотря на мое имя, отчество и фамилию, я плохо разбираюсь в финансах, поэтому могу сказать, что больше занимался этим финансовый директор. Могу сказать точно, что моя кампания, вот это я посмотрел, как математик, стоила примерно в десять раз меньше, чем кампания моего провластного соперника.

Желнов: Но все-таки вы цифрами обладаете. Сколько это, в десять раз…

Бунимович: Три с чем-то миллиона стоила кампания.

Желнов: Долларов или…

Сурначева: Рублей!

Бунимович: Я пока в Москве.

Гликин: Я хотел спросить, вот все-таки маленькая фракция, четыре человека, в парламенте, который привык быть кнопкой для голосования все последние годы, пять лет, может ли она переломить эту тенденцию? С учетом того, что мы не знаем, как там КПРФ будет себя вести, не знаем про эсеров, мы видим, как они в Госдуме себя ведут. Может ли вот эта маленькая фракция, островок такой свободы, свободной мысли, на что-то серьезное повлиять в плане уже конкретно московской городской политики?

Бунимович: Да. Я считаю, что, во-первых, уже повлияла, потому что вы не представляете себе, какое количество людей у меня в фейсбуке написало, что первый раз в жизни вообще кандидат, за которого я голосую, проходит. Оказывается, мы существуем! Оказывается, это все есть, понимаете. Я каждый день на «Эхо Москвы», у меня было три минуты закуплено, не как у конкурентов, у которых было по часу, я каждый день твердил, как заклинание, «Нас, нормальных людей, больше! Перестаньте думать, что нас нету, мы есть». И вы знаете, я сам почувствовал переломление этого момента, когда был первый брифинг в «Яблоке», еще ничего не было известно, я не знал, победил я или нет, было девять вечера, еще даже не сообщали явку, не то что результаты. И вот стояли у нас НТВ, RT, по-моему, «Россия», Явлинский сказал, что первая и главная задача фракции будет бороться за освобождение политзаключенных, о том, что эти ребята, молодые тоже ребята, которым просто ломают судьбы на наших глазах одновременно. И он сказал: «Ну, конечно, вы этого не покажете». Я выступал после него и сказал: «Вы знаете...» Вот я понял в этот момент, что случилось, потому что раньше мы говорили, вот они нас не показывают, и нас не существует. А в этот раз я им сказал: «Вы знаете, вы если дальше будете продолжать не показывать, что происходит вокруг, что происходит в этом городе, что происходит с нами, то это уже вас не существует». Вот этот момент, он происходит сейчас, понимаете, и мне уже все равно, что там они показывают. Самое главное, не мне, самое главное, что все то поколение, о котором я говорил, оно даже не подозревает, что они там показывают.

Гликин: А применительно все-таки к работе в Думе?

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Партнерские материалы
Россия — это Европа