Живые люди на мертвом заводе. Даниил Дондурей, Ирина Прохорова, Марина Разбежкина и Юрий Лужков о фильме «Последний лимузин»

Артдокфест. Обсуждение
28 ноября 2014
Поддержать программу
Поделиться
Часть 1 (27:52)
Часть 2 (25:11)

Комментарии

Скрыть

Фильм призер фестиваля документального кино Артдокфест  Дарьи Хлесткиной «Последний лимузин»  – это история о том, как гордость и слава  СССР, завод-автогигант ЗИЛ,  через двадцать лет после распада страны пытается выжить, собирая лимузины для парада Победы по заказу Минобороны. В последний момент заказ отменили и надежду на будущее разрушили. О живых людях в мертвом теле завода в эфире Дождя рассуждали: культуролог, главный редактор журнала «Искусство Кино» Даниил Дондурей, Главный редактор издательства «Новое Литературное Обозрение»  Ирина Прохорова и продюсер фильма «Последний Лимузин»  Марина Разбежкина. По телефону с ними был бывший мэр Москвы Юрий Лужков.

Другие фильмы фестиваля тоже обсуждаем на Дожде:

1 декабря «Катя», ведущий Павел Лобков  

2 декабря «Шахта №8», ведущий Тихон Дзядко

3 декабря «Кровь», ведущий Павел Лобков

4 декабря «Труба», ведущий Михаил Зыгарь

5 декабря «Ходорковский», ведущая Анна Монгайт

 

Монгайт: Скажите, почему завод ЗИЛ не пережил 90-ые, нулевые? Почему он не сохранился?

Лужков: Вы знаете, ЗИЛ для меня, для москвичей – это особое предприятие. Если говорить о ЗИЛе, это флагман нашей автомобильной промышленности. Его потеря – это одна из крупнейших потерь в реальном секторе экономики страны. Но если говорить о ностальгических моментах, то это первое место работы моей мамы. Она – рабочий человек, она работала в горячем цеху прессовщицей. И это еще, конечно, накладывает определенную эмоциональную окраску на мое отношение к гибели этого гиганта. Правительство Москвы после этой жуткой приватизации, которая по Чубайсу состоялась по ЗИЛу, когда он был выкуплен у государства за 4 миллиона долларов фирмой «Микродин», микроскопической фирмой, которая не смогла справиться с ЗИЛом. Мы, видя, что ЗИЛ проваливается, управление ЗИЛом оказалось абсолютно никудышным, мы требовали, чтобы нам эта фирма правительству Москвы продала снова за те же деньги этот ЗИЛ. И мы начали им заниматься.

Тогда правительство много сделало для того, чтобы удержать это предприятие. Даже в то время, когда ЗИЛ начал выпускать автомобили «Бычок», существовал такая поговорка, что Москва без ЗИЛа – это поплавок без грузила, тем более, что ЗИЛ находится на берегу Москвы-реки. По сути, ЗИЛ формировал не только в Москве, он формировал в России стратегию грузового автомобилестроения, я уже не говорю об автомобилях – членовозах, как их там называли, которые участвовали в парадах и так далее. А самое главное – это был современный, хорошо оснащенный, с 10 филиалами автомобильный гигант, который, конечно, государство должно было удержать, поддерживать, обеспечить заказами. Тем более, что эти заказы должны были идти не только в городское хозяйство в виде этих «Бычков» или автомобилей грузовых, эти заказы должны были идти еще от Министерства обороны. И потеря ЗИЛа – это потеря для страны, потеря реального сектора экономики, это недопустимая вещь, которая состоялась уже в последнее время и которая нанесла еще один удар по нашему государству и по нашему реальному сектору.

Монгайт: Как вы считаете, можно ли было сохранить хотя бы ту часть завода, которая занимается теми самыми лимузинами, чтобы пересадить, наконец, правительство России с иностранных автомобилей?

Лужков: В отношении лимузинов, конечно, есть смысл. Вы представляете себе президента США, который ездит на машинах «Мерседес» или BMW? Он перестанет сразу быть президентом США. Или канцлера Германии, которая садится на американскую машину? Немцы не поймут ее, и раздражение будет очень серьезным. Для нас использование любых зарубежных машин, имея прекрасные автомобили легковые для такого престижного плана, которые выпускал ЗИЛ, это ничего не стоит, поэтому там этот цех прекратил свое существование, за исключением пары-тройки случаев, когда заказывали или частники машины, или для парадных дел. Можно было продолжать.

Конечно, это все нужно было просчитывать экономически, но самое главное – это не эти членовозы, не эти легковые автомобили, ЗИЛ – это гигант, который производил гамму военной техники, гамму грузовиков, начиная от «Бычков», малых машин, которые и до сих пор служат, продолжая параметрический ряд автомобилей, который абсолютно необходим народному хозяйству. Сегодня их нет, сегодня это большая проблема. Мы пользуемся, как и во всем другом, закупкой по импорту.

Монгайт: Как вы считаете, для города, когда в центре города стоит такое огромное индустриальное кладбище, которым теперь является ЗИЛ, как городу решать эту проблему?

Лужков: Знаете, нужно было, во-первых, не допускать кладбищ, кладбищ из предприятий, которые создавали рабочие места, которые выпускали отечественную продукцию. Нужно было заниматься самым главным – поддерживать реальный сектор экономики, поддерживать заводы, поддерживать фабрики в Москве, в других городах и выпускать собственную продукцию, не садиться только на газовую и нефтяную иглу. Сейчас ЗИЛ перестал существовать – жалко, обидно, неправильно, но, конечно, там уже будут нужны другие решения, которые используют эту территорию.

Монгайт: Огромное количество ненужных людей осталось после этого автомобильного гиганта. Вы решали эту социальную проблему? Что делать с людьми, которые оказались без работы после закрытия ЗИЛа, его фактического исчезновения?

Лужков: ЗИЛ воспитал громадную плеяду, громадный слой производственников, руководителей среднего уровня, руководителей высшего уровня. Кстати, председатель исполкома, который был в последний период нашей советской действительности, был генеральный директор ЗИЛа Валерий Тимофеевич Сайкин, очень эффективный и уважаемый человек. Сейчас все это потеряно. У нас там были мощнейшие конструкторские подразделения, современнейшие по своему мышлению и по тем возможностям, которые позволяли делать технику. Сейчас этого нет. Был рабочий класс, который разошелся, который нашел себе применение в других структурах. А уже нет рабочего класса. И нам все это придется заново создавать, потому что Россия, которая, как наркоман, торчит на этой игле, не имеет перспектив, если не будет заниматься созданием собственного производства. 

 

На сайте доступна расшифровка только части интервью

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.