Во владимирской ИК-3 подменили избитых заключенных во время проверки. Подробности

10 октября, 21:35 Анна Монгайт
8 623

Во Владимирской ИК-3, откуда поступали сообщения об избиениях и пытках, во время проверки прокуратуры подменили пострадавших заключенных на других. Роли тех, кто ранее подавал жалобы, исполнили осужденные, которые сотрудничают с администрацией колонии. Об этом стало известно заместителю председателя «Комитета за гражданские права» Андрею Маякову. Он рассказал подробности в студии Дождя.

Маяков рассказал, что в адрес комитета  поступила информация о том, что была проведена проверка региональной прокуратурой владимирской ИК-3. В ходе которой, было установлено, что помещение больницы, где содержатся больные заключенные, частично было недоступно для органов прокуратуры. В доступном помещении — в терапевтическом отделении — присутствовали заключенные, которые ранее работали на должностях, так называемые «активисты».

Один из сотрудников ИК-3 сообщил комитету, что в колонии ожидают визит Генеральной прокуратуры после жалоб о пытках в колонии. «Доподлинно известно, что большая часть заключенных, которая жаловалась на пытки, они были недоступны для региональной прокуратуры и будут недоступны для Генпрокуратуры. Их спрятал завхоз этой больницы. Он был переведен на другую должность, соответственно, Генпрокуратура попасть к нему не сможет», — рассказал Маяков.

«Самое странное, что о приезде проверки прокуратуры было известно заранее. Администрация успела подготовиться. Были подготовлены ряженые заключенные, которые больными не являются — по проверке медкарт можно установить, что они попали туда 1-2 дня назад», — добавил Маяков. При попытке проверить Психосоматическое отделение проверяющим из региональной прокуратуры сказали, что от помещения просто «нет ключа».

Андрей, расскажите, пожалуйста, что же всё-таки случилось.

Здравствуйте, Анна. Дело в том, что в адрес Комитета за гражданские права поступила информация о том, что была проведена проверка региональной прокуратуры ФКУ ИК-3 УФСИН России по Владимирской области. В ходе этой проверки было установлено, что помещение больницы, где находятся заключенные непосредственно, которые лечатся там и болеют определенными болезнями, частично было недоступно для органов прокуратуры. Частично помещение было открыто. И вот в этом помещении, в терапевтическом отделении присутствовали заключенные из числа лиц, которые ранее работали на должностях так называемых активистов.

А как это выяснилось?

Нам сообщил один из сотрудников учреждения о том, что сейчас Генеральная прокуратура должна будет выехать для проверки материалов по нашим жалобам в связи с пытками в учреждении ИК-3. И доподлинно известно, что большая часть заключенных, которые жаловались на определенные истязательства и пытки, мы об этом говорим, потому что у нас есть соответствующая информация. Они были, соответственно, недоступны для региональной прокуратуры и будут недоступны для Генеральной прокуратуры.

То есть их спрятали.

Их спрятали. Завхоз этой больницы, который непосредственно руководил ― это мнение администрации ― всеми этими действиями незаконными, был переведен на другую должность. Соответственно, Генеральная прокуратура попасть к нему не сможет.

То есть мы понимаем сейчас, что региональное управление ФСИН России по Владимирской области пытается не допустить получения объективной информации, соответственно, и проверка ФСИН России не удастся.

Даже с помощью такого театрализованного подлога.

Конечно. Вот самое для нас, наверно, странное всё же, что о приезде проверки, которая намеревается посетить эти учреждения, всем было известно. Соответственно, администрация успела подготовиться, были так называемые подготовленные ряженые заключенные, которые на самом деле больными не являются. И по проверке медицинских карт можно установить, что на самом деле этот заключенный попал туда буквально день-два назад.

Поскольку Владимирская область сейчас находится на особом контроле в связи с проверками Федеральной службы исполнения наказаний и Генеральной прокуратуры в связи с пытками, мы в настоящий момент направили всю эту информацию главному надзирающему прокурору Российской Федерации, который надзирает за исполнением наказания, и направили заместителю директора ФСИН России Анатолию Рудому о том, что такая ситуация имеет место, и о том, что проверка фактически не удастся.

То есть эта проверка еще не состоялась, да?

Состоялась проверка региональной прокуратуры, после нее будет проверка Генеральной прокуратуры. И вот региональная, например, не попала в психосоматическое отделение.

Ее просто не пустили, да?

Просто сказали, что нет ключа.

А там, видимо, находились те люди. Их заперли снаружи, да?

Конечно, нет ключа. Самое страшное, что, ребята, если вы совершаете какие-то действия, которые никак не совпадают с правами человека, вы проведите проверку. Если вы говорите, что у вас всё хорошо, допустите надзирающего прокурора до всех заключенных, чтобы получить объективную информацию, и всё будет хорошо.

Однако же региональное управление уже уведомило все учреждения. Например, нам известно, что вчера мальчик в одном из учреждений ФСИН России по Владимирской области выбросился из окна. Мы сегодня разговаривали с его мамой. Сегодня его обратно привезли в колонию из больницы, учреждения муниципального здравоохранения. И опять же информация доступна, со слов мамы, надзирающий прокурор говорит о том, что мальчик жив, здоров, с ним всё хорошо, его доставили обратно в зону.

Мы не понимаем, что творится сейчас во Владимире, Анна, но, вы знаете, ситуация с Омском была недавно, с бунтом. И мы понимаем, что сейчас многие лица, которые занимаются руководством региональных управлений ФСИН, пытаются, по нашему мнению, сделать всё, чтобы ФСИН перешла непосредственно в подчинение МВД. И такие действия направлены на то, чтобы родственники заключенных, которые отбывают наказания, выходили с плакатами к администрации президента. И пока Владимир Владимирович на эту ситуацию не обратит внимание, наверно, проблема с пытками всё-таки будет иметь место.

А у вас нет ощущения, да, что вот этот вот вал новой информации про пытки каким-то образом возбудил, встревожил власть, те пытаются что-то сделать, каким-то образом навести порядок? Вот нет этого?

Вы знаете, вот навести порядок тем, что после приезда с проверкой в учреждение Т-2 члена Совета по правам человека Андрея Бабушкина родственники нам сообщили письменно о том, что в отношении их родственников, которые отбывают наказание во «Владимирском централе» небезызвестном, применялись незаконные методы воздействия. Те, кто жаловались на пытки, были подвергнуты истязательствам.

То есть дополнительные еще.

Конечно. Если ты жалуешься, если вдруг проверяющий… Например, с нами сотрудничает уполномоченный по правам человека во Владимирской области. Еженедельно она сейчас посещает учреждения. Жалоб нет. А жалоб почему нет? Потому что заключенный будет либо унижен, либо, извините меня, имеются заявления о том, что их насилуют резиновыми дубинками, либо же будут какие-то другие в отношении него действия со стороны администрации и лиц, которые им подконтрольны, из числа активистов.

И нам кажется, что здесь позиция ФСИН сейчас направлена на открытость, и именно эта позиция привела к тому, что правозащитникам возможно принимать такое количество жалоб, которые сейчас поступают. Более того, я думаю, что родственники заключенных сейчас…

Так на открытость или закрытость?

ФСИН России открыты.

Глобально.

Да, глобально.

То есть «большой» ФСИН, что называется.

Конечно. Федеральная структура открыта. Но региональные управления всячески боятся и пытаются не допустить получения нами и, соответственно, правоохранительными структурами информации.

Вот если говорить про этот конкретный удивительный кейс с переодетыми осужденными, со спрятанными запытанными заключенными, что в этой ситуации сделать, чтобы всё-таки информация всплыла наружу и каким-то образом воцарилась справедливость в конкретно взятом ИК?

В данном случае, во-первых, мы уже сделали то, что телеканал Дождь сегодня об этом говорит, и это очень важно. Мы направили материалы в адрес Генеральной прокуратуры и ФСИН России, как я уже сказал.

Они не могут не обратить внимания.

Они не могут не обратить внимания, и более того, я думаю, что Федеральная служба исполнения наказаний в ближайшее время примет адекватные меры в отношении кадровых изменений во Владимирской области, потому что Владимирская область по пыткам сейчас №1. Это не Омск, в Омске сняли начальника регионального управления, то бишь проверка федеральных правозащитников удалась.

Проблема не системная. Мы говорим о том, что в ярославской колонии осужденный Макаров был подвергнут издевательствам, в связи с этим ФСИН России считает, что сейчас начали пытаться так называемые правозащитники, как они говорят, так называемые правозащитники распространять информацию о том, что вся ФСИН России пыточная. Это не так.

Хотя возникает именно это ощущение.

Да, мы говорим о том, что есть региональные управления, ими надо срочно заниматься, пока ситуацию не взял под контроль президент. И мы не хотим, что ФСИН России передавали в ведение МВД, и мы должны с вами все вместе, общество должно сделать всё, чтобы Федеральная служба была независима.

Мы просто хотим, чтобы не пытали. Нам, честно говоря, не важно, в чьем подчинении они находятся.

Я с вами полностью согласен. И мы обнародовали огромный массив информации о пытках во Владимирской области и надеемся, что всё-таки федеральная проверка, которая сейчас наконец-то идет полномасштабно в региональном управлении, придет к выводу о необходимости глобальных изменений по всей России, где есть жалобы о применении мер физического воздействия.

Фото: Александр Коряков/Коммерсантъ

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю