«Владимир Владимирович перестал понимать, что делать дальше», – Александр Гордон о Путине, сотрудничестве с Сурковым и письме против Ходорковского

30 мая 2013 Ксения Собчак
317 216
Часть 1 (11:44)
Часть 2 (21:37)
Часть 3 (16:03)

В программе СОБЧАК ЖИВЬЕМ режиссер, телеведущий Александр Гордон.

 Собчак: Я знаю, что вы не любите, когда вас представляют журналистам.

Гордон: Потому что это неправда.

Собчак: А как лучше? Как вы сами себя представляете себе же?

Гордон: Режиссер.

Собчак: Вы все-таки и телеведущий, и успешный телеведущий.

Гордон: Это работа. Вы же спросили, как я сам себя представляю. Режиссер.

Собчак: То есть ваша профессия – режиссер? В связи с этим: у вас такое количество разных воплощений, все-таки вы человек уже взрослый, уже давно минуло 16. Какая цель всего того, что вы делаете? Какая амбиция главная? Что есть для вас работа вашей мечты? К чему вы стремитесь?

Гордон: Это все блажь, никакой цели нет. Это все вожжа под хвост. Хочу это – делаю это. Хочу это – делаю это. Не хочу на телевидение, но работаю, чтобы заработать денег.

Собчак: Вы прямо про телевидение отвечаете так, как я в свое время про «Дом-2». Все-таки вы же ведете интеллектуальные программы, политическое шоу в свое время делали.

Гордон: «Дом-2» тоже интеллектуальная программа для тех, кто ее смотрит.

Собчак: Ну, не думаю.

Гордон: Ну, как?

Собчак: Ну, скорее, это способ самоутверждения на тех, кто глупее и безграмотнее тебя. Это свойственно многим снобам.

Гордон: Я знаю тех, кто с другом догоняет то, что там происходит. Так что это все-таки интеллектуальная программа. Нет, серьезно. Я на телевидение попал случайно, это было в Америке. И с тех пор не могу выпутаться, потому что это достойный заработок. И вроде когда делаешь так, чтобы не очень стыдно было, то и пусть будет. Но сказать, что я с радостью делаю телепроекты или хожу на телевидение с восторгом, нельзя. Никогда нельзя было. Поэтому вы спросили – я ответил. Телевидение для денег, а все остальное  - для блажи.

Собчак: Всегда есть ощущение, что ваше спокойное отношение к тому, есть у вас телевизионный эфир или нет, это все-таки тоже часть вашего образа и маски. А на самом деле вы человек эфирозависимый, для вас важно, чтобы ваши программы имели успех, имели рейтинг, выходили на центральных каналах.

Гордон: Единственное условие, которое меня удовлетворяет на телевидении, это: пусть в эфир не пускают, но зарплату платят. Это вообще идеальная ситуация, когда платят, а в эфир не дают. И не стыдно, и делать ничего не надо.

Собчак: А часто стыдно бывает за программы, которые делаете?

Гордон: Почти всегда, это же естественно, потому что любое сделанное дело, будь то программа или ребенок, это всегда несовершенство.

Собчак: А этот стыд связан с вещами, которые профессионально вас не устраивают, как человека критичного, или с нравственно-моральными вещами, которые вы вынуждены делать?

Гордон: Не понимаю, что такое нравственно-моральные вещи. Поговорим об этом отдельно, как я предполагаю. Нет. Это все время из серии «мог бы сделать лучше».  Поленился, не подумал, схалтурил, не с той ноги встал… Мог бы сделать лучше.

Собчак: Давайте тогда сразу к нравственно-моральным вещам.

Гордон: Я же знаю, к чему вы ведете.

Собчак: Да. Программа «Гражданин Гордон», которая вышла сразу, когда начались все волнения, программа явно была к выборам сделана, скажем так, телевизионным языком. Для вас было очевидно, что в этой программе вас используют как человека, через которого будет выпускать пар определенная часть общества.

Гордон: А с чего вы взяли, что меня используют, а не я сам захотел выпускать пар из определенной части общества?

Собчак: Может быть, сами. Вот мне интересно.

Гордон: Конечно, сами.

Собчак: То есть у вас никаких на эту тему рефлексий не было?

Гордон: Никаких. Мало того, все было сделано предельно откровенно и открыто, когда я прямо на телевизионной площадке попросил враждующие стороны к примирению, и все враждующие стороны, которые на тот момент там находились, согласились сделать попытку к примирению. Я даже сделал вообще детский жест – я попросил их руки поднять в студии: такая визуализация, кто пойдет подписывать этот странное коммунике о том, что мы хотим честных выборов и попробуем сделать это вместе. Подняли руки все. На следующий день – я опоздал, правда, потому что таксист был кретином, да – был у Шойгу в офисе, там же был и Миронов.

Собчак: Я эту историю, кстати, от Прохорова слышала. Мне интересен ваш пересказ.

Гордон: Но с другой стороны, из тех, кто накануне поднимал руки, приглашался прийти завтра в определенное время в определенное место…

Собчак: А это был Шойгу…

Гордон: Миронов. Ваш коллега теперь уже по телеканалу «Дождь»…. Что со мной? Как я могу забыть самого известного журналиста страны? У меня, бывает, имена вылетают. Ну, подскажите мне.

Собчак: Парфенов?

Гордон: Конечно, Леонид Парфенов. Это был очень милый мальчик блогер, который начал какое-то там активное движение. Он пришел, кстати.

Собчак: Камикадзе Д, я так понимаю.

Гордон: Да. Были Миронов, Шойгу, Камикадзе. Ни Прохорова, ни Парфенова не было. Все попытки дозвониться ни к чему не привели. Среди тех, кто пришел, были люди из альтернативного движения, которые пришли вместе с Камикадзе, в том числе, - юристы и всякая другая шушера.