Три цели Кремля в борьбе с оппозицией, две гарантии, которые Путин ждет от Байдена, одна причина, по которой власть не уступит Навальному

28 апреля, 19:12 Анна Немзер
29 309
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

В гостях «Политики. Прямой линии» — политолог Владимир Пастухов. Он объяснил, до какого момента власть намерена жестко бороться с оппозицией в Россией и какой ее статус будет устраивать Кремль. Также поговорили о том, какой логикой руководствуются, ни в чем не уступая Алексею Навальному, который выходит из голодовки в колонии, а также о том, каких гарантий хочет добиться Владимир Путин от президента США Джо Байдена и как российский президент, у которого есть свой план по Украине, «троллит» своего коллегу Владимира Зеленского

Добрый вечер, дорогие друзья! «Политика. Прямая линия» на телеканале Дождь, как всегда по средам. Меня зовут Анна Немзер, и сегодня у нас на связи по скайпу Владимир Пастухов, научный сотрудник University College of London. Владимир Борисович, здравствуйте!

Здравствуйте!

Спасибо огромное, что вы смогли к нам присоединиться. Я хотела бы с вами в первой части программы, у нас две сегодня будут такие большие темы, одна внутрироссийская, другая внешняя. Я хотела бы обсудить с вами, неделя прошла после митинга в поддержку Алексея Навального, и довольно много происходит разных процессов. Объединяет их только общая репрессивность.

Мы уже можем сделать некоторые выводы. Во время митинга мы здесь понимали, например, я со своими коллегами, сидя в аппаратной, понимала, что в Москве задержаний не очень много и они не очень жестокие, но очень много и очень жестокие задержания в Петербурге. И разница между количеством, я такой разницы между количеством задержанных в одном городе и в другом не видела никогда, просто другого порядка.

Тем не менее за последнюю неделю выяснилось, что задержания будут происходить немножко в другом виде, что они будут происходить не на митингах, а что к людям будут приходить уже после митинга и говорить, что их зафиксировала камера на митинге, соответственно, какие-то там штрафы, административные дела, какие-то, значит, поездки в ОВД, поиски адвокатов и так далее.

Я хотела вас спросить, значит, это происходит довольно массово в Москве, это происходило еще в нескольких городах. Я не знаю про Питер, я думаю, что я бы знала, я специально сегодня консультировалась с коллегами, я не знаю про Питер, я знаю, что в Питере очень много задержанных просто на митинге. Что это было за показательное выступление и 21-го, и за неделю, которая с этого момента прошла?

Я, во-первых, не думаю, что это было показательное выступление. Я думаю, что мы увидели одну из возможных тактик. Тот, кто об этом не догадывался, теперь знает, что власть может быть весьма многообразна в выборе методов репрессий. Просто она не будет повторять все время одно и то же, это просто скучно, она будет каждый раз показывать какую-то новую грань, новую тактику, она будет удивлять, она будет сжимать челюсти, разжимать челюсти, кусать за руку, кусать за ухо в зависимости от того, как ей удобно.

Я должен сказать, что существует какое-то странное, навеянное самогипнозом представление с обеих сторон. Власть находится под гипнозом своих собственных пропагандистских мемов о кольце врагов, иноагентах, выродках, которые за печеньки иностранные выходят протестовать на улицы, но и оппозиция находится под гипнозом своих собственных мемов о бункерном, умирающем от страха, о власти, стоящей на дрожащих глиняных ногах, о том, что еще один толчок, одно громкое ура ― и все рухнет. И в том, и в том нет правды, то есть мы видим, что репрессии становятся профессией.

Репрессии становятся профессией, возрождаются отчасти утерянные, но быстро восстанавливающиеся навыки такого постоянного давления на общество. Формируются группы профессионалов. Это достаточно узкий круг лиц, но я думаю, что это, по большому счету, несколько десятков человек в администрации президента, несколько сотен человек в управлении защиты конституционного строя, несколько десятков все-таки в аппарате Совета безопасности. И дальше аффилированные с ними люди везде, в управлении «Э» и так далее.

Но в конечном счете есть мозговой центр. Этот мозговой центр обладает способностью к стратегическому краткосрочному планированию, он знает, чего он хочет. Поэтому все эти удивления: «Ах, в одном городе взяли много, в другом взяли мало»… Я думаю, что это, собственно говоря, никого не должно удивлять. То есть есть определенные тактические планы, кто-то дает указания о том, как брать в одном городе, как брать в другом, кто-то проводит социологические замеры, кто-то читает оперативные справки. То есть репрессии стали обыкновенной рутинной работой, которой занимаются профессионалы, и их не надо недооценивать.

Совершенно не собиралась их недооценивать, особенно когда я смотрю на результаты их деятельности, я понимаю, что эти результаты вполне убедительны. Просто хотелось действительно, совершенно не занижая их достоинства, исполнителей этих репрессий, хотелось понять алгоритмы и логику их действий, почему в одном городе так, а в другом городе так, да.

Чтобы посмотреть полную версию, выберите вариант подписки

Вы уже подписчик? Войти

Партнерские материалы

Подвешенная подписка

Выберите человека, который хочет смотреть , но не может себе этого позволить, и помогите ему.

  • Игорь Антонов

    Бургас
    24.01.2021

    Живу в другой стране, хочу знать правду из достоверных источников.

    Помочь
  • Елена Россеева

    Никольск
    04.10.2021

    Чтобы сберечь нервную систему от любимых государственных не инноагентных (опасных)телеканалов.

    Помочь
Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Лучшее на Дожде