Схиигумена Сергия, захватившего монастырь на Урале, лишили сана

«Политическая атипичная пневмония». Владимир Пастухов — о России после кризиса, конкуренции страхов и голосовании, параде Лукашенко, не дающем покоя Путину

10 июня, 18:22 Анна Немзер
11 409

Гость программы «Политика. Прямая линия» — политолог и старший научный сотрудник University College London Владимир Пастухов. Обсудили причины резкого снятия карантина в Москве и стратегии проведения голосования по поправкам в Конституцию, проведенный, несмотря на пандемию, Парад Победы в Беларуси, отношение общества к предстоящим выборам, возможность применения техники «умного голосования» в ситуации с поправками в Конституцию, а также разбирались, есть ли смысл приходить на голосование, чтобы проголосовать «против», тем самым поднимая явку, и что происходит с протестными настроениями в российском обществе. 

Всем привет, дорогие друзья! Это «Политика. Прямая линия» на телеканале Дождь. Меня зовут Анна Немзер, и сегодня у нас на связи по скайпу Владимир Борисович Пастухов, научный сотрудник University College of London. Владимир Борисович, здравствуйте! Спасибо большое, что вы смогли к нам присоединиться.

Здравствуйте! Спасибо за приглашение.

Я хотела начать с Москвы, поскольку я понимаю, что вы в Москве не живете, но все равно то, что сейчас происходит в Москве, есть некоторый показатель и признак, все равно у нас никогда эпидемиологические проблемы не являются проблемами собственно медицинскими, они всегда еще слегка политические. Поэтому, как к политологу, я к вам и апеллирую.

Скажите, пожалуйста, нам было объявлено, жителям Москвы, сначала была какая-то идея, что до конца июня вообще-то ограничения продолжаются. Сейчас я могу констатировать, что даже до того, как они были официально сняты 9 июня, уже до этого было очевидно, достаточно было посмотреть на улицу, чтобы понять, что, в общем, карантин закончен, что это постепенное снимание мер, все почувствовали в воздухе, что как бы всё. И все вышли более или менее.

С вашей точки зрения, сколько в этом решении политики, а сколько в этом решении эпидемиологии? Я имею в виду решение власти.

Да. Я догадался, что люди не сами приняли решение. Вы знаете, я повторю свой дисклеймер, что я должен осторожно подбирать слова, потому что я не сидел. Не в том смысле слова, в котором в России это обычно понимается, а в том смысле, что я не был на московском карантине, поэтому, конечно, любой комментарий того, кто на себе прочувствовал график карантина, и того, кто его не прочувствовал на себе, отличается.

И такой взгляд со стороны лучше фиксирует странности. Понимаете, я могу сравнивать только с тем, что я более-менее хорошо знаю, как карантин был организован в Италии и в Великобритании, то есть то, что я имел возможность наблюдать, и то, как он проходил в Москве. Если мы видели, что в Италии его ввели сразу, хотя это не очень помогло, в Великобритании его вводили с задержкой и медленно, и это тоже не очень помогло. Но в обоих случаях выход из карантина является очень сложной процедурой. То есть она очень дозированная, она очень спорная, она предусматривает очень много этапов, на каждом этапе есть огромная дискуссия, к которой на одном уровне подключены эксперты, на другом уровне подключены представители гражданского общества, все это происходит мучительно.

В России же есть какая-то аномалия, то есть мы достаточно быстро и резко вошли в карантин, как на войну, и еще более резко из этого карантина вышли. И вот эта резковатость заставляет думать, что политики здесь все-таки больше, чем эпидемиологии, потому что если бы это была эпидемиология, то такого массового вытрезвления от инфекции с сегодня на завтра ― его не бывает. К тому же и цифры, которые из России поступают, такие довольно странные, потому что у нас куда ни глянь, везде плато. Везде все ровненько.

Поэтому я думаю, что, конечно, необходимость провести ряд важных для власти мероприятий в конце июня повлияла на решение. Это решение было транслировано Собянину. И если на Западе, скажем так, необходимость… Тут тоже есть давление, поймите, здесь тоже есть давление. Но здесь давление другого рода, оно идет от бизнес-структур, от делового сообщества, от малого и среднего бизнеса. У них кончается кислород, и они начинают правительство, естественно, подталкивать к тому, чтобы оно быстрее раскручивало гайки.

А в России очень интересно, там, как говорится, кислород у малого и среднего бизнеса кончился так давно и прочно, что он давно не вякает. А вот политическая потребность заставила из этого выходить быстро.

Вы знаете, мероприятия, о которых вы говорите, ― это парад Победы, перенесенный с 9 мая на 24 июня, и голосование по поправкам… Почему-то везде это формулируется как голосование за поправки. Я бы все-таки хотела сказать, что это голосование, не знаю, в отношении поправок, по поправкам в Конституцию, которое назначено на 1 июля.

Одновременно с тем появляется материал большой на «Медузе», основанный на некоторых близких к Кремлю источниках, естественно, анонимных, которые говорят, что еще довольно важным фактором было некоторое раздражение граждан. Но насколько я поняла из этого материала и насколько я сама просто могу тут из воздуха что-то ощущать, это не давление малого и среднего бизнеса, это некоторая вообще общая усталость и раздражение людей от карантина, какое-то неприятие действий власти.

Этот материал нам сообщает, что нужно было вывести людей из карантина пораньше, в лето, в хорошую погоду, в парки, в возможность гулять, чтобы они немножечко выдохнули и чтобы они не выходили непосредственно к голосованию с этим чувством раздражения, а чтобы у них было время немножечко охолонуть и раздражение свое как-то подрассеять. С этой концепции согласны ли вы? Как вам кажется, действительно, какой из этих факторов: подгон под определенные событие или действительно необходимость снять раздражение граждан, ― какой фактор здесь важнее, какой большую роль сыграл?

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю