Три провала Кириенко, три кандидата на замену Медведева, и одно условие для пятого срока Путина

Константин Гаазе о последствиях московского политического кризиса
28 августа, 18:29 Анна Немзер
51 880

В программе «Политика. Прямая линия» Константин Гаазе, политический обозреватель, приглашенный эксперт Московского центра Карнеги. Поговорили о том, рациональна ли стратегия умного голосования, в чем заключается игра, в которую предлагает сыграть с мэрией Навальный и какой урок он извлек из прошлых выборов. А также о том, почему надо «ломать» советское государство и строить новое, как должны себя вести университеты в условиях политических волнений, каковы три «факапа» Кремля на выборах в Мосгордуму и в чем заключается консенсус России с Западом. 

Анна Немзер: Всем привет, дорогие друзья. Это «Политика. Прямая линия» на телеканале Дождь. Меня зовут Анна Немзер, и сегодня у нас в гостях Константин Гаазе, политический обозреватель, приглашенный эксперт Московского центра Карнеги. Константин, здравствуйте, спасибо большое, что вы с нами.

Константин Гаазе: Добрый день. Спасибо. 

Понятно, что начинаем мы говорить все равно про московское дело, все равно про протесты и про предстоящие выборы на самом деле, потому что основные дебаты, которые сейчас происходят в этой связи, это дебаты «Что нам дальше делать?» , и какова стратегия оппозиции на этих выборах, в ситуации абсолютного недопуска независимых кандидатов. «Умное голосование», был предложен вариант Алексеем Навальным. Я даже не буду, наверное, еще раз объяснять, в чем состоит стратегия «Умного голосования».

Вы его несколько дней рассказываете, как это должно работать, по идее.

С вашей точки зрения, рациональный ли это шаг? Рациональная ли это стратегия, к чему она приведет? Дальше пойдем по конкретным вопросам. В целом.

Ну, первый вопрос, кто такие «мы» в этом предложении. Смотрите, есть ядро протеста, и Навальный говорит, им ничего объяснять не надо, они все знают. Это люди, которые работают с муниципальными депутатами, это люди, у которых есть политическая позиция, у них есть время заняться, просто залезть на сайт  городской избирательной комиссии, посмотреть кто есть кто. А есть некоторое количество москвичей, мы не знаем, сколько их на самом деле, никакой социологии по этому поводу нет, которые готовы к некоторой легальной инвестиции в протест, но просто пока не видят формы для этой легальной инвестиции. Собственно, отправная точка для создания машины умного голосования, как я понимаю, заключалась именно в этом. 

Есть второй важный момент, потому что Навальный как бы предлагает сыграть с мэрией Москвы в ее же игру, он говорит, если вы построили политическую машину, которая основана на том, что вы голосуете бюджетной сетью, вы голосуете муниципалами, вы голосуете сотрудниками ЕРЦ, ТСЖ, управляющей компании и так далее, то мы навстречу вам покажем другую политическую машину, которая будет устроена чуть более сложно, но которая сделает вам больно. Мне кажется, вопрос очень простой, если вот вы конкретно хотите, чтобы Собянину было больно, участвуйте в «Умном голосовании» Навального. Если эта цель, если цель заключается в том, чтобы сделать мэру Москвы больно, уже не «Единой России», там не нужно, мне не нравится эта риторика про то, что мы сейчас сделаем больно «Единой России». «Единая Россия» уже списанная торба, ее Кремль уже более или менее списал, я уже не говорю там про… У нее нет никакого будущего. То есть бессмысленно говорить, давайте сделаем больно «Единой России», там некому делать больно. Если есть желание сделать больно мэрии, сыграйте в это. Но надо понимать, что это все-таки не политическое действие, это инвестиция, это другой формат соотнесения себя с политикой, через посредника. В общем Навальный странным образом выполняет работу политика, он занимается агрегацией, он как бы собирает эти мнения и пытается создать канал, по которому эти мнения можно транслировать в голосование. Второй вопрос — буду я в этом участвовать? Нет, конечно. По одной простой причине, я не считаю, что люди, которые в результате «Умного голосования» попадут в Мосгордуму, очень долго останутся в оппозиции к Собянину. Впереди пять лет, и за пять лет всех этих людей продадут, купят, и сделают это не по одному разу, поэтому мне этот эмоциональный аффект от того, что я  восьмого сентября пришел и сделал Сергею Семеновичу больно, мне этот аффект в общем не нужен, а голосовать за 35 коммунистов я не хочу. 

Сейчас, я к этому еще миллион вопросов у меня стразу возникло. Но у нас есть звонок от Татьяны из Санкт-Петербурга сразу. Татьяна, здравствуйте, вы в эфире, говорите, пожалуйста.

- Здравствуйте, Санкт-Петербург, Татьяна. Вот чем вы можете объяснить неприятие «Умного голосования» оппозиционерами, проживающими за границей. Я имею в виду Каспарова, Пономарева, Алексашенко и Ходорковского. Они заговорили о том, что участвовать в выборах не морально. А есть ли право у Ходорковского говорить о морали после сговора в 1996 году семи олигархов, в том числе Михаила Борисовича, о продлении царствования Ельцина. Спасибо.

Спасибо.

После десяти лет в тюрьме у Михаила Ходорковского есть моральное право говорить все, что он хочет, делать все, что он хочет, и тратить свои деньги так, как он хочет. Простите, не надо интересами какого-то там «общего дела», которое непонятно чье дело и непонятно, насколько оно общее, прикрывать просто такую странную политическую атаку. Они не хотят в этом участвовать, по той же самой причине, по какой я не буду в этом участвовать, потому что они говорят, ребята, либо политика поступка, либо политика протеста и политика оппозиции, которая ведет к прямому столкновению с властью, которое воспитывает гражданское чувство, которое приводит к последствиям, либо вот эта вот оппозиционная кибернетика, которой занимается Навальный. Для них это неприемлемо, и я понимаю, почему, потому что для них политика это личная вовлеченность. А Навальный говорит, я создам… Можно не матерную, но неприличную метафору? 

Не матерную можно.

Навальный говорит, я вам дам презерватив.

Так можно.

Вот. Навальный говорит, ребята, это кондом-шоп, я вам дам презерватив, не надо туда лезть. Вот я вам дам, вы используете, а политический результат будет такой, что Собянину будет больно. А люди говорят — нам не нужен, спасибо, для нас политика это когда мы сами решаем, чего мы делаем, чего мы хотим делать, чего мы не хотим делать, за кого мы хотим голосовать и так далее. Еще раз, и та, и другая позиции валидны, вопрос в том, что вы именно хотите сделать 8 сентября на выборах Московской городской Думы, какой у вас интерес там.

Тогда возвращаемся. Вот относительно того, что люди, которые туда пойдут, очевидно, бенефициарами всей этой ситуации оказываются коммунисты, прежде всего, очевидно, у нас нет никаких гарантий. Еще, действительно, пойди отличи их от единороссов, и у нас совершенно нет никаких гарантий, что за пять лет в Мосгордуме, как вы сказали, они не договорятся с действующей властью.

Надо начать с того, что руководство КПРФ в точно такой же степени, как руководство любой системной партии, находится на прямой связи с Кремлем, управляется из Кремля. Ну, управляется сильно сказано, находится в постоянном плотном диалоге с Кремлем. Навальный же тоже должен адаптироваться, и как раз вот это вот его решение показывает, что он урок из прошлого дня голосования извлек. Он увидел, что системные партии могут делать Кремлю больно. Но еще раз, вопрос в том, что вы хотите получить на выходе. От Фургала больно было Кириенко? Больно. От Хакасии, от Коновалова больно было? Очень больно, всем было очень больно, очень большому количеству уважаемых больших людей было сильно больно. Нравится такой сценарий? Окей, но Коновалов при этом не садится на грузовик, не вешает красный флаг, не зовет угольщиков Хакасии на Москву, а работает губернатором. Ну и депутаты Мосгордумы из КПРФ точно также будут работать депутатами Мосгордумы. 

Если мы переключаемся на психологический, человеческий фактор, то мы видим, в общем, хотя бы мы можем посмотреть на трансформации Эллы Памфиловой, и мы видим, что вот действительно, если человек идет во власть, никаких гарантий, что он сохранит свои прежние качества, я так скажу, у нас нет. Поэтому в этом смысле что Митрохин, что КПРФ, что еще кто-то, действительно у нас есть Элла Памфилова, на которую мы смотрели на протяжении долгих лет. В этом смысле туда никого нельзя пускать, так если.

В смысле, что туда ходить нельзя?

Туда ходить нельзя. Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых.

А тогда чего туда Собянин Яшина-то не пустил? Мы в итоге оказываемся перед очень простым вопросом. Если городской парламент фактически безвластен, не является какой-то публичной площадкой, Meduza намного более эффективное медийное оружие, нежели весь пул медийных ресурсов Мосгордумы, в чем смысл туда отправить 35 коммунистов? Вот в такой постановке вопроса. Более того, дурость заключается в том, что не считая костяк депутатов, которые выдвигались в Мосгордуму и не допущены, которые очень сильно связаны коммитментом со своим местом, со своим конкретным районом, все остальные в общем довольно договороспособные люди. Яшин бы украсил Мосгордуму, не в том смысле, что он продажный, а в том смысле, что это человек, у которого достаточно политического опыта для того, чтобы работать депутатом Мосгордумы. Он знает, как с людьми разговаривать, он знает, как бумажки выглядят и так далее.

Не бойся быть свободным. Оформи донейт.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Партнерские материалы
Россия — это Европа