Телеканал Дождь временно приостанавливает свою работу

Империя Путина расширяется: переговоры с НАТО как операция «Прикрытие» и чеченский сценарий для Казахстана

12 января, 18:44 Анна Немзер
42 215
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

Гостем программы Анны Немзер «Политика. Прямая линия» стал политолог Владимир Пастухов. Он рассказал о нескольких сценариях смысла и исхода переговоров России и США в Женеве. По его мнению, Европа не готова пойти на компромисс с Москвой в вопросе «красных линий» и создания «буферной зоны» от Запада из окружающих Россию стран. «Если Кремль использует эти переговоры как часть гибридной политики по восстановлению имперского влияния России на постсоветском пространстве и даже дальше, то компромисса не будет», — отметил политолог. По его мнению, сам Кремль не верит в выполнимость своих требования о нерасширении НАТО, а ультиматум Кремля — это скорее «троллинг и прикрытие» иных требований к Западу. Худшим исходом этого ультиматума может обернуться то, что эти переговоры станут последним шагом перед войной, а сами требования выдвинуты больше не для Запада, а для внутренней пропаганды, которая должна объяснить россиянам, как Кремль старательно шел по пути дипломатии, который в итоге провалился. Также поговорили о протестах в Казахстане и двух сценариях будущего страны от Москвы.

Всем привет, дорогие друзья! «Политика. Прямая линия» на телеканале Дождь. Меня зовут Анна Немзер, и сегодня у нас на связи по скайпу Владимир Пастухов, научный сотрудник University College of London. Владимир Борисович, спасибо, что вы смогли к нам присоединиться!

Мы буквально захватываем очередной исторический момент, потому что идет серия переговоров России с США, серия переговоров России с НАТО, и вот сейчас я буквально прервала для того, чтобы прийти в эфир, просмотр пресс-конференции генерального секретаря НАТО Йенса Столтенберга, который рассказывал, собственно, подводил итоги, рассказывал о том, как прошли переговоры России и НАТО.

И надо сказать, что при абсолютном каком-то ощущении цугцванга от всех этих переговоров и от того, что практически каждый аналитик говорил такую фразу, что в этих переговорах важен сам факт этих переговоров, важно то, что хотя бы разговаривают, что хотя бы сели за стол, в остальном никакой почвы для компромисса никто практически найти не мог. Тем не менее сейчас выходит Столтенберг, и у нас есть одна новость как минимум интересная, как минимум неожиданная: Россия и НАТО восстанавливают работу своих миссий в Москве и Брюсселе.

Я первым делом хотела вас спросить про эту новость. Как ее воспринимать, как нам про это думать? Как вы это услышали?

С моей точки зрения, эта новость не выбивается из той траектории, которую вы перед этим обрисовали, потому что восстановление… Разрыв этой линии был, с моей точки зрения, глупостью с обеих сторон. Восстановление этой линии ― это некоторый ритуальный шаг, который стороны решили совершить. Он ничего не говорит о том, возможен или невозможен компромисс.

Но в реальности я должен сказать, что и обрисованная вами траектория мне кажется не такой однозначной. То есть в реальности компромисс возможен всегда и везде. В реальности есть две абсолютно разных темы. Есть реальная тема безопасности, где есть о чем поговорить и где образ врага, как ты его себе нарисовал, не имеет никакого значения, поскольку это очень внятная, понятная тема, чувствуешь ли ты себя защищенным и какие гарантии тебе предоставляют. И есть отдельная тема стремления Москвы добиться сейчас путем динамичной дестабилизации ситуации в Европе изменения того статус-кво, который Москву не устраивает.

Так вот, если мы говорим, собственно, о безопасности, то я не вижу здесь игры с нулевой суммой, поскольку для ядерных держав одинаково выгодно, чтобы этот градус был понижен. А в том, что касается агрессивного стремления России изменить статус-кво и закрепить какие-то свои особые права, угрожая силой, создавать вокруг себя зоны лимитрофов, то есть таких зависимых буферных государств, ― здесь, мне кажется, компромиссов достигнуть достаточно трудно, потому что другой стороне не совсем понятно, на какой точке аппетиты России будут ограничены.

Мне очень важно, в какую сторону пойдут эти переговоры. Запад пытается пустить эти переговоры по понятному руслу контроля над вооружением и гарантий безопасности. Если Россия всерьез пойдет по этому руслу, компромисс, в принципе, может быть достигнут. Если Россия будет использовать эти переговоры как часть той гибридной политики, которая направлена на восстановление имперского влияния России на постсоветском пространстве и даже дальше, то, боюсь, что компромиссы достигнуты не будут.

Вы знаете, да, конечно, этот цугцванг и невозможность компромисса, действительно, касались только одной… Я бы даже не назвала это частью проблемы, одного блока проблем. В отношении ядерной безопасности действительно мы видим, что какие-то переговоры идут, и то, что происходит сейчас, уже не первый подступ к этому предмету разговора. Сейчас НАТО готово обсуждать с Россией взаимные ограничения в отношении ракет.

Действительно, ситуация казалась нерешаемой ровно в той части, где Россия требовала от НАТО гарантий, значит, как там это говорилось в исполнении Сергея Рябкова, пуленепробиваемых, водонепроницаемых, железобетонных гарантий, что ни Грузия, ни Украина никогда не станут членами НАТО. Тем самым Россия как бы говорит: могли бы вы, дорогие коллеги, например, обнулить договор, который был составлен в 1949 году и который прямо заявляет, что любая страна может выразить желание стать членом НАТО и НАТО будет рассматривать эту заявку, будет принимать, если эта страна будет соответствовать определенным критериям?

Это казалось мне каким-то вопросом нерешаемым. И параллельно с тем, что обсуждение ядерного оружия вроде бы идет более или менее конструктивно, здесь по внешней риторике, по тому, как звучат все пресс-конференции после переговоров, у меня не было ощущения, что какой-то сдвиг куда-то возможен, потому что НАТО продолжает говорить, что есть законы, которые мы соблюдаем, есть наши принципы, есть наше кредо, а Россия продолжает говорить про свои железобетонные гарантии. Как быть с этим и правильно ли я вас поняла, что с этой точки зрения это восстановление работы миссий не является никаким принципиальным шагом, это некоторая ритуальная форма?

Чтобы посмотреть полную версию, выберите вариант подписки

Вы уже подписчик? Войти

Партнерские материалы

Подвешенная подписка

Выберите человека, который хочет смотреть , но не может себе этого позволить, и помогите ему.

    Другие выпуски
    Лучшее на Дожде