Почему Путину не верят даже наверху, когда вернется всероссийский протест, и боится ли команда Навального Нюту Федермессер

8 мая, 18:22 Анна Немзер
35 385

Гость этого выпуска программы «Политика. Прямая линия» — политик Владимир Милов, который собирается баллотироваться на выборы в Мосгордуму. Он рассказал о том, что истеблишмент уже не верит в существующую систему и «просто пережидает», почему власть не решилась на отмену парада 9 мая после трагедии в Шереметьево, куда пропали крупные протесты, как можно вынудить власть на диалог с оппозицией и чего ждать от грядущих выборов.

Всем привет! Это «Политика. Прямая линия» на телеканале Дождь. Меня зовут Анна Немзер, и сегодня у нас политик Владимир Милов в гостях. Здравствуйте, спасибо большое, что вы с нами.

Здравствуйте.

Мы начнем с трагедии, которая случилась в Шереметьево, с крушения самолета и гибели людей. Это хороший вопрос: что в такой ситуации может сделать журналист, кроме как принести соболезнования всем родным и близким погибших? Журналист хочет разобраться, и немедленно выясняется, что разобраться, в общем, в этой ситуации совершенно не получается. Есть ли у вас ощущение, что в этой ситуации не получается разобраться, и почему?

Во-первых, мои искренние соболезнования всем родным и близким погибших и пожелания скорейшего выздоровления тем, кто пострадал, там очень много людей пострадало. Но у меня такое ощущение, что здесь искусственно нам мешают пытаться разобраться, да.

Вы видели, что из новостных сообщений убирают то название авиакомпании, то марку самолета, да, как бы направляют через дискуссию вокруг этой ситуации все в сторону, как у нас принято, стрелочника: ошибка пилотов, люди что-то там не так вытаскивали с багажных полок и так далее. Притом что, на мой взгляд, здесь очевидны как минимум две вещи. Первопричина ситуации ― это отказ всей автоматики и радиосвязи. Не должно такого быть ни из-за удара молнии, ни из-за чего на новом современном самолете, да.

И второе ― а что он так весь выгорел? Я вспоминаю трехлетней давности катастрофу в Дубае, когда Boeing 777 тоже выгорел, но там минут десять прошло, они триста человек успели из салона вывести, никто из пассажиров не пострадал в итоге. А здесь он прямо загорелся, как спичка. Это ненормально. Всю жизнь обсуждают, что у Superjet слабое шасси. Оно подломилось, как спички, пробило топливные баки.

Где дискуссия об этом? Я не вижу. Я вижу, что когда поднимаешь эти вопросы, ― а по Superjet с тех пор еще больше вопросов появилось, масса инцидентов всяких и так далее, да, ― то тебя начинают сразу забивать информационно со всех сторон: «Нет, вы ничего не понимаете! Это ошибка пилотов!». Тему закрыть. Как у нас по традиции: найти стрелочника, закрыть тему вместо серьезного разговора о том, почему такое стало возможно.

Тут действительно напрашивается некоторая нехитрая версия. Мы знаем, что Superjet ― это проект практически лично Путина, проект Чемезова. Мы знаем, что аэропорт Шереметьево контролируется Ротенбергом. Есть ли у вас ощущение, что дело в этом, что это действительно просто прикрытие своих друзей со всех сторон? Или это вообще некоторая традиция, не знаю, много с каких времен, хоть Чернобыль возьмем, когда было возможно скрыть огромную трагедию? Сейчас ее скрыть нельзя, но инстинкт немедленно ее как-то скрыть и замести под ковер остается.

Конечно, речь идет о сокрытии, причем не только Чемезова, а всех этих крупных госмонополий по цепочке, потому что если вы любую трагедию, катастрофу в мире будете анализировать, как ее освещает пресса, да, то всегда, практически в 99% сообщений все начинается с названия авиакомпании. Здесь мы видим, что «Аэрофлот» просто вычищают, убирают, все государственные СМИ практически вообще не упоминают его, да.

Superjet трудно не упомянуть в этой ситуации, но тоже все стараются канализировать, перевести именно в какие-то посторонние факторы, прежде всего действия пилота. Конечно, есть покрывательство этих конкретных друзей Путина, да, и бизнес-интересов, которые за ними стоят, но я бы сказал шире. Понимаете, это следствие той системы принятия решений, которая у нас сложилась за 20 лет. У нас настроили монополий.

Я извиняюсь, даже при Сталине у нас развивали, например, конкуренцию в авиастроении между разными КБ, разными производителями. Тут закрыли все проекты: «Туполев», «Ильюшин», кооперацию с украинцами ― «Антонова», да, сделали ставку только на один этот Superjet. Поверьте, это не проблема только гражданского авиастроения. То, что в оборонке тоже ничего не летает, не ездит, тоже следствие того, что при Путине с самого начала делали ставку только на одного монополиста, на один продукт. Это было неправильно, надо было конкуренцию развивать. Мы пожинаем плоды всего этого дела.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Россия это Европа