Кашин и нонкомформисты недели: Россия принимает Летова, отторгает Солженицына и ищет ответы у школьников

16 ноября, 21:51 Олег Кашин
10 275

Каждый день Олег Кашин пишет колонки и думает о судьбах родины. На этот раз он написал о том, почему Первая Мировая так и осталась чужой для России войной, не смотря на то, что стала точкой отсчета для современной русской государственности, про парадоксально меняющееся отношение общества к Александру Солженицыну, а также о том, как школа в России постепенно превращается в новое медиа.

Я люблю такие недели, когда то ли власть отвлекается от своей так называемой повестки, то ли общество от всего устает, и на первый план выходят исторические даты, позволяющие подумать о судьбах родины не с той точки зрения, что там сегодня сказал Путин, а с той, что где мы вообще, чего хотим и на что можем рассчитывать. Словосочетание «политика памяти», когда-то бывшее совсем маргинальным, теперь в ходу, и я вообще всегда исхожу из того, что какие-то настоящие перемены в России начнутся именно с переосмысления прошлого, в том числе самого недавнего. Собственно, именно так, если кто забыл, было и в восьмидесятые — чтобы начались перемены, надо было начать спорить о Сталине, без этого никак.

И вот неделя началась со столетия со дня окончания Первой мировой войны — эту дату праздновали в Париже, Путин туда ездил здороваться с Трампом и, собственно, их встреча в толпе глав разных государств — это главное, что у нас писали в связи с главным западным историческим юбилеем этого года.

Россия на этом празднике действительно чужая, и когда в Париже читали вслух письма солдат Первой мировой из разных стран, многих у нас смутило, что среди этих писем не было русского. Но откуда ему там взяться и на каком основании — к ноябрю 1918 года никакой России в той войне не было и, что существеннее, никакой России не было вообще — вместо нее кровоточило истерзанное большевиками тело бывшего государства. Наша точка выхода из этой войны — ноябрь не 1918, а 1917 года, его столетие было год назад, и вы помните, как его отмечали в России — никак, потому что это слишком невыносимая дата для России в ее нынешнем виде, запутавшейся между советской и досоветской идентичностями.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю