Кашин и русский Неверленд: конформист Жванецкий, отец наш Шойгу, Майкл Джексон против чайного гриба

15 марта, 21:48 Олег Кашин
14 572

Каждый день Олег Кашин пишет колонки и думает о судьбах родины. Главный темы этой недели — дискуссия на Украине и в России после того, как Михаилу Жванецкому Владимир Путин вручил орден, Минобороны просит создать отряды «Юнармии» на предприятиях ОПК, обсуждение Майкла Джексона после фильма «Покидая Неверленд», где его обвиняют в педофилии, а также высказывание Сергея Лаврова о легализации марихуаны.

Когда главным редактором Репаблика, сайта, для которого я пишу, был Максим Кашулинский, мы каждый раз списывались с ним, когда подходила очередь для моей колонки и обсуждали ее тему — Максим классик деловой журналистики, и за политическими сюжетами он особенно не следил, и тем удивительнее, как точно и тонко он придумал однажды тему для моей колонки — сейчас мне кажется, что это вообще был единственный раз, когда он придумал мне тему, а было это так — было, наверное, лето, никто ни о чем не спорил в соцсетях, новостные ленты состояли из какой-то чепухи типа «кто-то кого-то высмеял», и я вообще не знал, о чем в этот день писать. А Максим мне и говорит — ну и напиши про Россию без новостей. Может ведь быть такое, чтобы новости закончились навсегда, и надо как-то теперь жить без них. Я что-то такое в итоге и написал, но понятно, что это тогда еще был прогноз на грани спекуляции, потому что на самом деле — ну просто было такое провисание, лето, отпуска, информационное затишье, а через сколько-то дней все наладилось и новости вернулись. Я не помню, какой это мог быть год — 2015, наверное. Тогда еще без новостей были только дни в межсезонье. Потом появились безновостные недели, потом месяцы, потом исчезло все; я думаю, это сделали нарочно. Вот вы возьмите подшивку советских газет, это феноменально — по ним вообще нельзя учить историю, там в один день на первой полосе механизатор, в другой — сталевар, а в это время, я не знаю, американцы высаживаются на Луне, ну или советские войска заходят в Афганистан. А в газетах этого просто нет. В «Известиях» однажды, как везде в мире принято, решили развесить в коридоре исторические первые полосы, в итоге пришлось верстать фиктивные газеты как бы из прошлого, чтобы в 1980 году на первой полосе высланный Сахаров, а в 1968 — танки в Праге. И вот сейчас мы к чему-то такому пришли, и это отдельный феномен, о котором нужно, мне кажется, думать.


Так вот, сейчас я, сидя над своими тремя колонками, написанными на этой неделе, не могу выбрать ту, с которой можно начать — ни одна из тем не дотягивает до главной. Ну, давайте в порядке очередности начнем со Жванецкого, это старая уже новость, он взял у Путина орден, украинские патриоты его проклинают, наши либералы в основном защищают Жванецкого, потому что он Жванецкий — и я тоже считаю, что такие люди имеют больше прав, чем мы с вами, и если непонятно, кто из современников главнее — Путин или Жванецкий в данном случае, — то можно считать их, по крайней мере, равными, а равные живут в других категориях, чем те, про которых мы говорим, что они продались или пошли на компромисс. Ну и забавно, что спор о Жванецком случился примерно одновременно с премьерой фильма Идова «Юморист», главный герой которого срисован в том числе со Жванецкого. И, поскольку после «Матильды» в этом смысле возможно все — я бы даже предположил, что продюсерам фильма удалось пробить указ президента о награждении юмориста, чтобы актуализировать тему советского эстрадного умеренного нонконформизма, как я его назвал в своей колонке для Репаблика.

Тайную свободу советские люди пели не с Натальей Горбаневской, а с Высоцким и тем же Жванецким. Фильмы Тарковского и спектакли Любимова, проза Трифонова и песни Окуджавы – это не было подпольем, это проходило через Главлит, это время от времени даже поощрялось какими-то наградами, и вся история крушения советского тоталитаризма – это набор аргументов в пользу умеренного нонконформизма, который на самом деле и есть чистый конформизм. При этом нельзя сказать, что скорбный труд диссидентов пропал – осваивая победные трофеи, бенефициары перестройки с удовольствием присвоили себе и диссидентскую этическую систему – в постсоветской мифологии образцами гражданской честности как раз и оказались Жванецкий с Окуджавой, а вовсе не Подрабинек и его товарищи из лагерей и психушек. Система индульгенций – «был в партии, но…» или «получал ордена, но…» – оказалась сильнее самых героических биографий.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю