Людмила Улицкая: «Мне нестерпимо, что культурой руководит товарищ Мединский. Он человек очень невысокого культурного уровня»

О последнем перед задержанием дне с Серебренниковым и о культурном падении России до уровня стран третьего-четвертого мира
25 августа, 23:12 Анна Монгайт
42 438 0
Купите подписку, чтобы посмотреть полную версию.
Вы уже подписчик?  Войдите
Вы уже подписчик ? Войдите

В гостях программы «Человек под Дождем» — писательница Людмила Улицкая. Она рассказала о том, как провела несколько дней с Кириллом Серебренниковым в Санкт-Петербурге перед тем, как следователи увезли его в Москву, пояснив, что решение суда о домашнем аресте режиссера — чудовищное, а также поделилась своими соображениями касательно того, почему современному российскому обществу нужно понять, что государство должно его слышать. Писательница также объяснила, чем ее не устраивает нынешний министр культуры Владимир Мединский.

Я бы должна была, наверное, сказать, что сегодня 25 августа 2017 года, и именно в этот день произошла знаменитая демонстрация 25 августа 1968 года, когда семь смелых вышли на Красную площадь и высказались против входа советских войск в Чехословакию. Но я вам скажу правду, сегодня не 25-е, а 23 число, и сегодня мы говорим не только о той знаменательной дате, но и, наверное, о самом важном событии сегодняшнего дня – сегодня суд дал Кириллу Серебренникову предварительное заключение, домашний арест, где он сможет находиться без интернета, только с близкими родственниками, ограничив таким образом его свободу. Об этом мы будем говорить с Людмилой Улицкой, которая наверняка сможет выстроить эту прослеживающуюся параллель между событиями 25 августа 1968 года и нашим сегодняшним днем.

Скажите, пожалуйста, я знаю, что вы были только что у Басманного суда. Есть ли у вас ощущение дежавю сегодня, именно в этот день, когда Кирилл Серебренников оказался под стражей?

Не то слово. Вы понимаете, я рассталась с Кириллом накануне ареста, я была в Питере в те дни, когда он собственно, проводил последний свой съемочный день. Оставалось еще 8 дней, и я не знаю, какова будет судьба этого фильма, может быть, он когда-нибудь выйдет, а, может быть, никогда. Но так случилось, что я присутствовала в этом последнем дне работы Кирилла, восхищалась, очень радовалась. Очень радовалась самой идее снять фильм о Цое, потому что за спиной этого замечательного музыканта есть еще одна культурная тема, чрезвычайно интересная – как искусство маргинальное, как искусство подпольное делается мейнстримом.

А это ведь то, что на самом деле сейчас происходит. Буквально на днях был этот баттл Гнойный/Оксимирон — так это 10 миллионов просмотров, понимаете? Поэтому сегодня мы теряемся между тем, где мейнстрим, а где, собственно говоря, эта субкультура. Так вот Кирилл — представитель абсолютно профессиональной высококлассной режиссуры, он человек, который производит сегодня, один из немногих в стране, продукт культурный мирового класса. Это продукт планетарный. У нас не так много сегодня в стране людей, которые производят этот самый планетарный продукт.

Я имею в виду не только культуру. Мы давно уже разучились делать лекарства, мы не имеем тех ракет, спутников, которыми мы когда-то так славились, Королева уже тоже давно нет среди наших ученых, ученые утекают на Запад. И поэтому это ощущение планетарности нас покидает, потому что мы делаемся постепенно провинцией, задворками. А Кирилл был один из немногих действующих, работающих режиссеров, который делал планетарный продукт. Я не знаю, почему это так раздражает людей, которые обязаны радоваться и рукоплескать, потому что  русской культуре остались имена, остались силы, остались таланты, но вот факт таков.

Поэтому я в данном случае выступаю, скорее, как наблюдатель и как свидетель довольно большого исторического куска времени. Потому что когда моя подруга Наташа Горбаневская и близкие к ней люди вышли на Красную площадь, я, собственно говоря, об этом узнала по радио. Мы с ней были очень дружны, но в этот момент я находилась в Ужгороде в командировке, потому что у Наташи были свои интересы политические, а у меня были свои, я была начинающий научный работник, из меня ничего не получилось, сразу скажу. Так вот я сидела на холме, и в это время летели самолеты в сторону Чехии, это рядом с чешкой границей, вообще говоря.

Военные самолеты?

Откуда я знаю? Я просто вижу, что летит огромное количество самолетов. Я сижу на горке, город Ужгород, граница там в 15 километрах, совсем близко, соврать могу насчет километров. Я сижу и понимаю, что началась война, и думаю: «Так, сейчас я пойду на вокзал, сейчас я куплю билет, у меня еще через 3 дня». Я понимаю, что надо ехать домой, и мои дрозофилы, за которыми я приехала в Ужгород, они подождут. Пока я собираюсь идти за билетом, в это время вижу, что самолеты летят обратно. В то время, когда моя подруга и ее друзья выходили на Красную площадь, я сидела на горке и переживала начало войны.

Здесь очень много на самом деле пищи для размышлений. Во-первых, их было всего 7-8 человек. Сегодня, когда происходят события такой значимости, нас не 7-8. Сегодня я уже могу сказать «нас», потому что тогда бы я этого сказать не смогла. Я и не знала о том, что готовится, я в стороне стояла. Мы с Наташей дружили на почве поэзии, потому что я была начинающий поэт, а она уже зрелый, у нас 7 лет разницы, мне было 18, а ей 25.

Сама эта ситуация, когда туда возвращаешься, ты понимаешь, какой путь все прошли за это время. Вот тогда было 7 человек, сейчас — тысяча. Но сегодня, когда прошло столько лет, мне приятно также вспомнить о некоторых деталях, которые тогда вышли из поля зрения. Дело в том, что когда Наташу волокли к машине — коляску, Наташу, ребенка, то с ней не очень корректно обращались: ее трясли, не то что уж совсем били, но вроде того. В общем, волокли ее жутко. А в это время один человек молодой, мастеровой, шел на работу, звали его Миша Леман, умер он в этом году, и Миша Леман, который никакого отношения к политике не имел, просто увидел, что женщину тащат и что с ней очень плохо обращаются, и он кинулся на защиту женщины. Его тут же загребли, конечно. Очень скоро поняли, что он здесь ни при чем, что это совершенно не его история. И вы знаете, чем больше проходит времени, тем с большим каким-то добрым чувством вспоминаешь об этом: вот человек, который абсолютно без всяких политических оснований просто вмешался в уличную толпу, потому что ему показалось, что женщину бьют.

Мы сейчас пережили довольно большую на самом деле драму, связанную с Болотной площадью, со всеми этими «болотными делами», и, в общем, на самом деле речь как раз идет об этом. Это на самом деле процесс был против тех, которые, как этот покойный уже Миша Леман, побежали защищать женщину, которую грубо волокут в автозак. Потому что никто из них не воевал с полицией, они все отбивались и защищались. Огромная дистанция, страна изменилась, мы живем в другой стране, а люди-то все те же самые, которым одним больно от несправедливости, другие готовы смириться, третьи уезжать собираются, уже уехали. Тогда все были лишены этой возможности, и после отсидки из этих семи человек уехало как минимум трое: уехала Наташа, уехал Павел Литвинов, уехал Файнберг и Вадим Делоне, по-моему, тоже успел уехать. Понимаете, это была какая-то версия выживания.

Сегодня, к сожалению, к счастью, но факт таков, что из страны много людей уезжает, и уезжают, в основном, те самые планетарные, те самые, которые способны производить суперпродукт, который для всего мира нужен, который не требует перевода, не требует объяснения. Потому что и театр хороший, и музыка хорошая, и научные решенные задачи, безусловно, не требуют перевода. Ну что же, мы движемся со страшной силой в сторону провинции, в сторону какого-то третьего-четвертого, не знаю какого, мира. И жутко обидно, потому что страна дико талантливых людей, это я свидетельствую.

Исходя из этого вашего опыта, как вы считаете, Кириллу Серебренникову нужно было уехать, вообще нужно ли держаться за страну, которая настолько не понимает и не принимает своих сограждан?

Комментарии (0)
Полный текст доступен только нашим подписчикам. Подпишитесь:

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски

Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера