Михаил Пиотровский: «Мы одновременно возвращаемся и в Советский Союз, и в 90-е годы»

Михаил Борисович, первый вопрос на тему, про которую в последние дни все говорят. Вы наверняка следили за всей историей с Большим театром и спектаклем, балетом «Нуреев», и наверняка у вас сформировалась какая-то точка зрения, почему его отменили.

Нет, никакой точки зрения у меня не сформировалось — раз. Его не отменили, а перенесли — два. А третье, я думаю, что сделали очень мудро: пусть его сейчас все увидят на интернете, и тогда пройдет вся волна истерии, которую он, безусловно, бы вызвал, и тогда его можно будет показать и не отменять. Потому что иначе мы бы имели омерзительные демонстрации перед Большим театром в течение недели без остановки. Я достаточно много встречаюсь и получаю всяких разных писем, и представляю, что мобилизационные возможности очень велики у этих людей.

Кто эти люди?

Разные маргиналы, но их очень много.

Которые бы протестовали против гей-пропаганды?

Которые бы протестовали против гей-пропаганды — раз. Которые протестовали бы против вообще вторжения современного искусства в классический храм Большого театра и так далее. Тут набор разных аргументов, по-моему, здесь очень большой, мы это все проходили.

Но вы допускаете, что руководство Большого сделало это по собственному умозаключению?

Я думаю, что и руководство Большого такие вещи решает само, и вообще у нас большинство театров и учреждений культуры решают такие вещи само.

Я с этим не стану спорить. У меня такой вопрос больше даже философский: вы в нынешней России допускаете такую ситуацию, когда спектакль ли, фильм ли может быть снят с показа по звонку сверху из ведомства из какого-то?

Спектакль по звонку из какого-то ведомства может быть снят в любой стране. Как часто это может быть — это другой разговор. По-моему, по звонку, но надо понимать, в музеях никогда ничего не снимали за последние 25 лет. А там дальше — это уж про это я не знаю.