Компания Маска научила обезьяну управлять компьютером силой мысли. Как скоро люди смогут повторить это?

Обсуждают профессор Сколтеха Михаил Лебедев и автор подкаста «Голый землекоп» Илья Колмановский

Управлять компьютером силой мысли — возможно. Компания Илона Маска Neuralink представила работу своего импланта — на видео обезьяна по имени Пейджер играет в «Понг».

Сначала она делает это при помощи джойстика. Устройство Neuralink в этот момент записывает информацию о работе нейронов мозга. Затем, используя накопленные данные, имплант начинает предугадывать действия обезьяны. После этого джойстик отключают и Пейджер управляет игрой только через имплант.

Чип вживили за шесть недель до съемок. Чтобы мотивировать животное к игре, ему подавали банановый смузи через трубку под монитором. Сам имплант презентовали еще летом 2020 года. Устройство может работать весь день без подзарядки. А заряжается за ночь с помощью магнитной зарядки. И вот теперь Илон Маск в своем твиттере отметил успехи компании. Там же Маск пообещал, что следующие версии имплантов позволят людям с параличом нижних конечностей вновь ходить.

Профессор Сколтеха и Высшей школы экономики Михаил Лебедев отмечает, что данный имплант полностью находится под кожей, он очень компактный, что важно для людей, которые в дальнейшем будут его использовать. Основная задача подобных устройств — считывать мысль и переводить ее в действие, которое будет производить уже внешнее устройство, например, протез, экзоскелет или электростимулятор мышц. 

Научный обозреватель, автор подкаста и телеграм-канала «Голый землекоп» Илья Колмановский рассказал, что общался с человеком, в голову которого вмонтирован подобный имплант, и с этим устройством он живет уже семь лет. Правда, в его случае устройство более громоздкое, его нельзя мочить, а подключение возможно только с помощью проводов, а не мобильного телефона. В связи с этим в настоящий момент он может пользоваться имплантом только во время лабораторных экспериментов, но не в повседневной жизни. 

Расшифровка разговора:

Михаил, добрый день!

Лебедев: Здравствуйте!

Михаил, скажите, когда вы прочитали эти новости, что вы почувствовали? Вы подумали, что все, сейчас проблемы наши закончатся? То есть люди с инвалидностью наконец-то смогут полноценно пользоваться, собственно… Смогут пользоваться компьютером и какими-то другими техническими возможностями.

Лебедев: Поскольку я больше в этой профессиональной области, я уже знал, что Маск собирается показать такое видео. И, соответственно, я ждал, что же он именно покажет. Но, в принципе, то, что я увидел, порадовало, во-первых, я вижу, что имплантат полностью закрыт, то есть можно подумать, что его и нет, потому что все находится полностью под кожей и прикрыто.

Что касается электродов, которые Маск имплантировал в мозг обезьяны, то, в принципе, это очень похоже на то, чем мы долгие годы занимались, что самое интересное, примерно такую же демонстрацию мы уже сколько-то лет назад делали, то есть у нас тоже обезьяна была свободна, перемещалась, не была привязана никакими проводами. Я могу даже вам ссылку дать на это видео. Единственная разница была, что обезьяне была такая имплантирована шапочка, несколько громоздкая, потому что на тот момент у нас технологии были не настолько развиты, как это удалось Илону Маску.

То, что вы видите сейчас, что обезьяна управляет курсором и попадает им в мишень, ― это, в принципе, довольно стандартная демонстрация для такого рода эксперимента. И наша лаборатория такое продемонстрировала, и многие другие. То есть здесь в сугубо научном плане ничего не удивляет, даже игра в понг, которую мы сейчас наблюдаем. Но очень приятно видеть, что с точки зрения компактности этот имплантат значительно улучшился. Для людей, действительно, которым требуются такие имплантаты, это хорошая новость, потому что если человеку требуется такой инвазивный имплантат, то, естественно, он должен быть полностью закрыт кожей и его совершенно не должно быть видно, никакие провода…

Но здесь же речь идет о передаче информации при помощи мысли и, наверно, в первую очередь об управлении протезами.

Лебедев: Да, да, именно так. Основная задача подобных устройств ― это считывать мысль и переводить ее в какое-то действие, которое производит внешнее устройства, и основное направление медицинское, то есть это внешнее устройство должно быть протезом, к примеру, человек полностью парализован, а ему необходимо управлять протезом руки либо экзоскелетом, который крепится к его телу и передвигает его собственное тело либо к электрическому стимулятору, который может стимулировать его мышцы и таким образом тоже производить движения.

Но если покопаться в литературе, многое из этого уже было сделано, так что Маск не один в этом исследовании, это он сделал добавочный шаг в целой научной области.

Илья, как вам все открытия, о которых мы говорим, как вы их расцениваете? Насколько это прорывная новость сегодня? Или это для научного сообщества что-то в порядке вещей?

Колмановский: Мы только что слышали профессора Лебедева, это, наверно, самый крупный русскоязычный эксперт в этой области. Мы слышим, что он доволен этим результатом, он говорит, что этот результат венчает то, что и так делается в этой области. Так и есть, он рассказывал мне про это, когда я брал у него интервью для пятого эпизода моего подкаста «Киборг, которого перепрошили». Я не знаю, знаете ли вы, но есть некоторое количество людей, которые живут с крышечкой на голове, которую нельзя мочить, ― такой человек был гостем моего подкаста прошлой весной, ― которая отвинчивается, человек приходит в лабораторию и вступает вот в такой эксперимент.

Интересно было бы узнать, что думает Михаил, если он еще с нами, про бизнесовую сторону дела.

Он еще с нами, давайте спросим про бизнесовую.

Колмановский: Я, как обозреватель, хотел бы спросить Михаила, с его точки зрения, что он думает про этот проект как про проект? Туда привлечены деньги, он явно как-то быстро катится. Это естественная ситуация, мне кажется, когда есть много лабораторий, у них есть свои достижения, но наконец вот приходит индустрия. Вы, наверно, видели, как выглядит следующий шаг, может быть, с другими какими-то вещами. Что вы думаете про эту стадию?

Лебедев: Я думаю, что здесь у этого проекта хорошие перспективы, поскольку развиваются инвазивные технологии, они становятся, мы надеемся, более безопасными и более практичными. То есть появляется надежда, что действительно человек, который нуждается в этом, может получить такой имплантат и дальше как-то с ним работать. И поскольку это безопасно, поскольку это практично, то, естественно, появится больший контингент людей, которым это нужно.

А вообще говоря, это нужно многим людям, то есть миллионы людей по всему миру страдают от паралича либо от каких-то других последствий неврологической травмы или болезни, так что… Да, инсульт, паралич, очень много. И как раз, вообще говоря, все были в ожидании, когда же наконец эти инвазивные имплантаты будут применимы к человеку. Кстати, не только здесь идет речь о записи, но и о стимуляции, то есть в некоторых случаях нужно стимулировать мозг, чтобы стимулировать какие-то результаты.

Колмановский: Например, как, ввести туда какую-то информацию?

Лебедев: Да, вводить, скажем, парализованный человек не только не может двигать рукой, он ничего не чувствует в руке. Если он получает протез, на котором имеются сенсоры, да, и касается разных предметов, то, стимулируя соматосенсорную кору, можно вызывать ощущения тактильные, что мы, кстати, на обезьянах уже сделали.

Колмановский: Опять переводя на общечеловеческий язык, взял я в руку что-то тяжелое, я могу это уронить, или что-то легкое, стаканчик, я могу его смять. Я должен знать, что я взял в руку, должен быть способ через имплант доставлять и эту информацию в мозг, об этом речь.

Мне хочется спросить Михаила. Мы видим, что на обезьянах уже прямо совсем хорошо получается. Те люди, киборги, с которыми я говорил, грустят немножко оттого, что все это возможно только в лаборатории. Они пошли на тяжелую опасную операцию, они приходят в лабораторию, это очень громоздкое оборудование, там на них его надевают. Как скоро все-таки можно ожидать, что первые люди начнут пользоваться этим в быту, у них не будут отбирать все это, когда они вышли из лаборатории?

Лебедев: Если посмотреть видео Маска внимательно, там в нем фигурируют мобильные телефоны, так что уже видно, что вся информация передается на мобильный телефон, так что, по всей видимости, Маск уже тоже подумал над этим вопросом. Я думаю, что в ближайшее время уже появятся компактные устройства, которые коммуницируют с этим мозговым протезом.

Так что, я думаю, здесь даже больше проблемна будет не технология, потому что она, очевидно, уже дошла до какого-то высокого уровня, а проблемы, связанные с совместимостью этих имплантатов, возможностью их долговременного использования. Вот здесь еще придется поработать.

Колмановский: Человеку, с которым я говорил, обещали год. Это гость моего подкаста, он живет уже семь лет с этим имплантом, его недавно перепрошили, туда добавили…

Я правильно понимаю, что вы поговорили с человеком, у которого в голове такая крышечка, да, и мы обсуждаем возможность заменить ее на какой-то маленький чип, который, в общем, не будет доставлять таких неудобств, сколько времени должно пройти, да?

Колмановский: Михаил нам объяснил, что скорее дело вот в чем: есть крышечка, ты можешь ее открутить и подключить туда разъемы, в случае с этой обезьяной он работает по беспроводной связи. Важно, что на другом конце, и Михаил нам объяснил, что там нет никакого громоздкого оборудования, а это уже просто мобильный телефон. Технология практически готова, не считая вопроса о том, как быстро будут отторгаться эти электроды, ради какого срока ты готов пойти на операцию с трепанацией черепа, инвазивную операцию, да.

Этот мой собеседник, с которым я говорил, живет уже семь лет с этим оборудованием и все еще ходит в лабораторию, участвует там в экспериментах, он все еще не пользуется этим в жизни.

Желнов: Все равно фантастика все это, конечно.

Фото: Neuralink / Youtube

Купите подписку

Вы уже подписчик? Войти

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Лучшее на Дожде
Партнерские материалы
Россия — это Европа
Россия — это Европа