Юрий Грымов об убийстве Листьева: меня самого допрашивали всю ночь

Здесь и сейчас
4 апреля 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Генеральный директор Первого канала Константин Эрнст назвал заказчика убийства телеведущего Владислава Листьева. Это было сделано во время интервью, которое журналист Евгений Левкович опубликовал на сайте журнала «Сноб». Интервью записывалось пять лет назад. В то время нынешний генеральный продюсер ДОЖДЯ Юрий Грымов находился в самой гуще описываемых событий, а сразу после убийства Листьева его даже допрашивала прокуратура. В прямом эфире ДОЖДЯ Грымов рассказал о том, что думает по поводу интервью на «Снобе».

Казнин: Вы работали с Лисовским тогда как раз?

Грымов: Да, 8 лет я возглавлял рекламную службу, креативную часть. Там был Лисовский и Владимир Жечков.

Казнин: И допрос именно по этому поводу?

Грымов: Допрос был, связан он был с убийством, потому что получилось так, я потом задал вопрос, почему я оказался, почему меня увезли ночью. Меня увезли ночью, и я вернулся только в 4 утра домой. Вы представляете волнение семьи, это всё так необычно для меня, для моего образа жизни. Оказалось всё очень просто: Листьев позвонил мне за день до гибели и попросил встречу, чтобы мы с ним в 14.00, как сейчас помню, должны были встретиться на Первом канале. Он хотел, чтобы я стал арт-директором Первого канала и начал заниматься оформлением, стилистикой, ну, думать, как это будет. Я: «Да, с большим удовольствием мы встретимся». И когда прокуратура по горячим следам всё проверяла, я оказался в списке ежедневника, что встреча со мной. Во время допроса, хотя это не был допрос.

Макеева: Опрос.

Грымов: Опрос, не было ни жёстко, ни с каким-то пристрастием, просто разговаривали: а что хотели, а чего, а какие контакты, а дружили, не дружили и так далее. Был разговор в связи с убийством в эту же ночь.

Макеева: То есть вас ни в чём не подозревали. А про Лисовского спрашивали?

Грымов: Нет-нет, просто спрашивали, зачем мы собирались встречаться, были ли у меня какие-то контакты, бизнес-интересы с ним. Такой общий разговор.

Казнин: Если вы тогда работали с Лисовским, вы явно эту ситуацию обсудили.

Грымов: Её невозможно было не обсуждать, потому что это сейчас, извините за такое слово, но бред происходит. Хочется задать вопрос и видеть глаза напротив журналиста, который уважаемый журналист, я не знаю его фамилии: а почему вы 5 лет, как гражданин, это очень важно, как гражданин, как профессиональный человек не говорили об этом раньше, тогда. Что это такое? Что это за документ, достоверность этого документа? И то, что СМИ это обсуждают, с одной стороны, это правильно, а с другой стороны, вы поймите, что во всей этой каше, которая сегодня заваривается, согласитесь, будут какие-то «жертвы». Какое убийство? Человека обвиняют в убийстве. В то время, когда это всё случилось, конечно, все СМИ говорили о том, что к этому может быть причастен глава, Лисовский. Помните, были следствия, было очень долго.

Макеева: У них был конфликт.

Грымов: Да, были допросы, приезжали к нам в агентство люди с оружием. Всё это происходило, но улеглось, потому что не было никаких доказательств. И я скажу вам честно, я, конечно, не следователь, но иногда читаю книги, в которых пишут о подобных ситуациях, ну это так близко лежало всё. То есть это такая прямая линия, которую провели журналисты, что это было выгодно Сергею Фёдоровичу Лисовскому, я сейчас не говорю про нравственные вещи. Но это было так близко, первого, кого туда увезли и начали всё это муссировать, что это он. Ему-то зачем? Я просто не очень понимаю. Тогда рекламой на Первом канале заведовал, конечно, «Премьер-СВ», рекламное агентство, и Лисовский имел к этому отношение. Зачем? Я не очень понимаю. Как раз, когда это закончилось, и потеряли внимание на Первый канал «Премьер-СВ». Они потеряли.

Макеева: Если Лисовский проиграл от гибели Листьева, сейчас опустим моральную сторону, то почему тогда его пресса подозревала в причастности? Почему?

Грымов: Это время такое было, и слишком много было разговоров вокруг фигуры Сергея Фёдоровича. Если вы вспомните, была дискотека у «ЛИС’Cа», и чего говорить, там же были сомнительные вещи, как по всей стране в 90-е. И воры в законе просто штабелями падали…

Макеева: От восторга.

Грымов: От восторга, да. Были следствия, и всё это вокруг крутилось, потому что это было очень близко. Но я скажу вам честно, я знаю Сергея Фёдоровича, Серёжу Лисовского давно,  я не верю. Я смотрю в глаза людям, и я не верю, что это вообще возможно было сделать ему. Я не верю в это.

Казнин: Он тогда как реагировал на обвинения?

Грымов: Конечно, это очень тяжело. Конечно, это сложно, это неприятно. Во-первых, оправдываться, не оправдываться, как себя вести. Вы понимаете, что вы живёте в каком-то определённом ритме, и вдруг вас начинают не только следственные органы, которые делают это закрыто, а когда это публично происходит, конечно, это тяжело. И мне было тоже тяжело, когда были допросы и в агентстве. И мы говорили, а ты чувствуешь себя, а что ты можешь говорить об этом.

Казнин: А сколько эти следственные действия длились? Сколько вас опрашивали?

Грымов: Я был только два раза. Когда меня в ночь увезли на разговор и ещё раз в агентстве были разговоры.

Казнин: В агентство приезжали, Лисовского вызывали?

Грымов: Да, это было.

Казнин: Это закончилось через год-полгода?

Грымов: Я думаю, это закончилось так, как началось – сразу практически, потому что не было ничего. ВЫ понимаете, какая-то закорючка там была, моментально… Помните тогда Ельцин, было такое: мы ищем, мы находим. Неужели вы думаете, что если бы была закорючка, чтобы зацепить Лисовского, кто бы там его защищал, что бы это был? Дали бы медаль за поимку. И то, что так долго… Сколько уже лет прошло?

Макеева: 18 лет.

Грымов: Мы до сих пор не знаем, что происходит с этим делом, выходят какие-то книги с заголовками «Кто убил Листьева?».  И то, что прокуратура до сих пор не дала какого-то внятного ответа, мне кажется, тоже очень обидно именно с точки зрения власти, закона. Что с этим делать?

Макеева: Мы с Димой до эфира обсуждали, во что может вылиться эта история. Может ли она стать причиной для нового витка расследования?

Грымов: Я думаю, что это всё равно аукнется. Фамилия в контексте с такими страшными словами, фактически обвинениями публичных людей, если это опубликовано, говорил тоже публичный человек, Константин Эрнст, Лисовский – тоже публичный человек. В сочетании этого убийства, фамилия одна, фамилия другая – это некий удар по Лисовскому. Я в этом уверен. Мы с вами об этом говорим? Говорим, потому что нельзя об этом не говорить с точки зрения журналистики, с точки зрения факта беззакония. Точки не поставлены все. Может, это какая-то волна, как в Госдуме, знаете, чистят ряды, квартиры в Майами, там-сям. А что Совет Федерации? Давайте там. Есть ощущение какой-то кампании, но я, если честно, не вижу заговора. Я не чувствую, что этот журналист – инструмент в руках каких-то больших целей. Но то, что это неприятно и Лисовскому, и очень многим людям, я думаю, что это неприятно, и нельзя забывать, что ещё есть вдова Альбина. Это всё серьёзно. Также есть прокуратура, которая: «А вы-то чего, ребята?», если Константин Львович знает, оказывается. Резюме какое-Константин Львович знает. Тогда почему Константин Львович молчал – раз, почему об этом журналист не доложил в органы – два. Есть вопросы.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.