«90% издаваемых книг надо сжечь и не тратить древесину. Это говно». Татьяна Толстая — о своем YouTube-шоу, сериале «Зулейха открывает глаза» и новых именах в литературе

22 апреля 2020 Антон Желнов
47 989
Данное сообщение (материал) создано и (или) распространено иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента, и (или) российским юридическим лицом, выполняющим функции иностранного агента.

В новом карантинном выпуске программы Hard Day's Night — российская писательница и телеведущая Татьяна Толстая. Она рассказала, как, по ее мнению, пандемия коронавируса меняет нашу реальность, что она думает о скандале вокруг сериала «Зулейха открывает глаза», снятого по роману Гузели Яхиной, как относится к творчеству писателя Леонида Цыпкина, и видит ли новые яркие имена в современной литературе. 

11 апреля скончался Александр Тимофеевский-младший. Он был знаковой фигурой в истории отечественной журналистки и близким другом Татьяны Толстой. Она поделилась, каким в ее памяти останется Тимофеевский. 

 

Здравствуйте. Hard Day’s Night на Дожде. Это спецвыпуск, мы вот так выходим сегодня днем, хотя этот эфир вы сможете посмотреть и вечером. Сейчас все вверх ногами, поэтому не обижайтесь, не удивляйтесь, я снова в этой студии один, как все последние недели. И со мной на связи сейчас по скайпу наш сегодняшний гость, очень дорогой лично мне, и нам, и вам, надеюсь, Татьяна Толстая, писатель. Татьяна Никитична, здравствуйте.

Здравствуйте, Антон. Здравствуйте.

Рады вас видеть у нас, хоть в такой виртуальной форме.

Виртуальная самая лучшая.

Самая лучшая, да. Татьяна Никитична, я, конечно, спрошу вас первые несколько вопросов про нашего друга и коллегу Александра Тимофеевского, в понедельник было девять дней после того, как он ушел. Мне бы хотелось личное у вас отношение, о чем вы больше всего вспоминаете, думаете, может быть, в связи с Шурой вот эти дни, эти последние девять дней.

Антон, обо всем. Потому что Шура был такой огромной частью моей жизни, что я не понимаю, как и чем заполнить эту пустоту. Я думаю, что он из всех окружающих, не считая семьи, был самым близким мне человеком. Мы с ним знакомы много-много-много лет…

Больше двадцати лет.

Ну, да, мы дважды знакомились. Мы познакомились, потом забыли друг про друга, а потом снова познакомились, так что мы уже сбились со счета. Может быть, двадцать пять, но это не важно. Мы очень сблизились, когда мы работали вместе в «Русском Телеграфе», в газете, которая в 1998 году просуществовала и закрылась, ну и с тех пор, как говорится, не расставались. И это действительно огромный и самый главный кусок моей жизни, и не вот такой буквальной жизни, попить-поесть, хотя и это тоже, мы ритуально ходили бесконечно по разным кабакам, потому что там тихо, хорошо, или громко и не хорошо, в общем, мы искали какие-то такие места, где можно пить, есть и разговаривать, разговаривать, разговаривать про все на свете. Но и помимо этого, поскольку моя жизнь в общем сводится к литературе, к процессу обдумывания, написания, вот этого всего, я этим существую на белом свете, и Шура здесь был абсолютно незаменимый слушатель, помощник, выслушиватель моих предложений. Он обладал такой невероятной способностью, и по-видимому, у него это с каждым происходило, и со мной, и с каждым, полностью отдаваться вопросам, которые на него идут. Если его человек спрашивал, консультировался, узнавал, если человек интересовался чем-то, что могло заинтересовать Шуру, то Шура весь разворачивался к этому человеку, и каждому казалось, что он с ним полностью и целиком. Он не отвлекался на посторонние вещи, если он с тобой, он с тобой. И на практике, я-то не принимаю в принципе редактуры никакой, потому что я сама себе высший суд, и если я считаю, что я сделала все, что могла, я тяжело и долго пишу, и очень придирчива сама к себе, если я считаю, что я сделала все, что я могла, то я в общем не принимаю никаких замечаний со стороны. За всю нашу совместную дружбу двадцатипятилетнюю, я думаю, что Шура мне сделал приблизительно четыре замечания маленьких, из них я приняла одно. Где-то он меня не уговорил на какую-то перемену, я ему объяснила, почему я не хочу, но это вот одно для меня было ценнейшее и драгоценнейшее, потому что это, не важно какое, речь шла о том, чтобы переставить, переменить одну фразу, но я поняла, до какой степени внимательно он читал то, что я ему прислала, он каждую букву прочел. Ну и как редактор от природы, и редактор, мыслящий очень системно и глубоко, он помог мне, я как раз в этом не очень, составлять сборники. Вот составление сборников это очень хитрая такая штука. Вот у тебя есть материал, например, идея какая, я же не пишу тематические вещи, вот я год, два, три, четыре работаю, у меня накапливаются неизданные тексты. Это не рассказы, я давно не пишу рассказов в смысле фикшн, я пишу, условно говоря, тексты, это и не эссе, это вообще специальный жанр, который как бы я выработала для себя. Не важно, можете, если захотите, потом об этом спросить. Вот эти самые тексты, вот лежит груда. Что общего между ними, какая разница между ними, как из них сделать… Понимаете, вы достаете кучу белья из своего шкафа, и можете решить, вот это свитера, вот это брюки, вот это вот нижнее белье, а здесь ты этого понять не можешь. Там должны быть какие-то крючки, понимаете, и зацепки, как это все разложить. Вот Шура был абсолютный гений в раскладывании такого рода вещей, с моим сборником «Легкие миры» он это сделал одним взмахом. Одним взмахом, а там множество текстов, просто ужас, сколько там текстов. Он разделил на высокую лирику, первый отдел, так сказать, уличный народный балаганный вот такой вот разговор, такой жанр, и третий отдел — метафизика, то есть когда ты трансцендируешь низкое и сквозь это идешь куда-то туда. Вот куда-то туда, когда все не так, как оно казалось, или, как писал Набоков, не скажешь, руку протянув: стена, это в этом смысле метафизика. И я посмотрела на вот эту кучу, и когда я увидела, как она потрясающе раскладывается, прямо сама ложится, я прямо затрепетала.

Все задышало.

Да-да, он был демиургом в этом смысле.

Татьяна Никитична, вы уже сейчас выпустили первый выпуск YouTube-канала, «Белый шум» он теперь называется, до этого назывался «На троих», и вы успели снять пилот как раз с Тимофеевским и с Ксенией Буршской, вашей коллегой, которую вы знаете по школе «Хороший текст». Идея создать YouTube-канал появилась у вас, почему она важной оказалась сейчас, из-за карантина или не из-за карантина вы думали об этом? И как будете дальше работать с Ксенией, я так понимаю, будете записывать как часто свои выпуски?

Мы начали эту работу, просто меня давно все просят — что-то делайте там, на YouTube, как-то разговаривайте. Ну как разговаривать, я не склонна читать лекции, этот жанр не мое, я могу разговоры вести, но не лекции. И я не знала, что с этим делать, а потом как-то вот, в один прекрасный день, мы решили, вот Шура, мы же с Шурой разговариваем бесконечно, и у нас написаны несколько, четыре или пять, диалогов, которые мы хотели продолжить писать, а затем издать какую-то книгу. Ну и пока все обоим лень, оба отвлекаются, плюнем пока на это, давайте разговаривать. Быстро на коленке сляпали вот эту Zoom-конференцию, позвали Ксению Буржскую, потому что она, во-первых, она представляет более молодое, чем мы с Шурой, поколение, так что нам нужен свежий голос, мы же такие, «нафталин», и она понимает в том, как завести Zoom-конференцию, и вообще во многом понимает, поэтому мы с удовольствием ее пригласили в нашу компанию. И придумали идиотское название «На троих», которое было тем более идиотским, что оказалось, что еще есть несколько программ «На троих», ну вот мы же в темном лесу, мы же… Это же не за деньги, это не коммерческое, это же просто для себя. Поэтому она и рухнула, ну и в частности, потому, что Шура ушел. И тогда мы решили, ах так, не пропадать этому начинанию, и будем делать программу, вот назвали ее «Белый шум», и вперед. Значит, что теперь происходит, теперь в наших планах, вот человек предполагает, а бог располагает, в наших планах делать еженедельный выпуск этой программы, приглашая кого-нибудь интересного и разговаривая с ним. То это будет кто-то один, без поддержки, без собеседников и так далее, то это будет человек и его противник, если у человека есть такая позиция, где можно себе представить противника. В общем, что хочу, то и ворочу, будем это делать. И возможно, если получится, параллельно с этим, независимо, будем на той же базе делать мини-лекторий, то есть мы будем приглашать, у нас там есть планы, лекторов, которые будут делать сорокаминутные, или как получится, часовые передачи высокой культуры, не разговорного жанра, а высокой культуры. Вот им есть что сказать, они это делают интересно, делайте здесь у нас. Так что это планы, а что там получится, я не знаю. Сейчас мы в пятницу выпустим выпуск номер два, и это будет встреча с режиссером проекта «Дау» Ильей Хржановским, и значит, соответственно, лай, крики и споры вокруг этого противоречивого и яркого проекта.

Чтобы посмотреть полную версию, станьте подписчиком

Вы уже подписчик? Войти


Подвешенная подписка

Выберите человека, который хочет смотреть , но не может себе этого позволить, и помогите ему.

  • Svetlana Bondarenko

    Vilnius
    30.11.2021

    Являюсь многолетним подписчиком Дождя, но сейчас финансовое положение не позволяет подписаться.

    Помочь
  • Maksim Kolomoyskiy

    Нижний Новгород
    28.11.2021

    Уже пару недель как остался без работы, да еде и закончилась предыдущая подписка. Надеюсь и верю что все наладится, во всех направлениях. Говорить правду легко!

    Помочь
Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Лучшее на Дожде