Леонид Парфенов: «Очень благодарен судьбе за то, что 10 лет нигде не работаю»

Журналист об антисемитизме, памятнике Сталину в Москве, телевидении, Дуде, рэп-баттлах, Собчак с Навальным, голом торсе Путина и плохом финале, который ждет современную Россию
210 120 0
Купите подписку, чтобы посмотреть полную версию.
Вы уже подписчик? Войдите

Купить за 1 ₽

подписка на 10 дней
Варианты подписки
Что дает подписка на Дождь?

В гостях программы Hard Day's Night — журналист, телеведущий, режиссер Леонид Парфенов. В студии Дождя он поговорил о том, стало ли в России меньше антисемитизма и какую роль сыграл в этом Владимир Путин, объяснил, почему рад, что больше не работает на федеральных каналах, но, тем не менее, не против выпускать свой фильм на «Первом», разъяснил почему успех видеоблогеров на YouTube не вызывает у него зависти, назвал происходящее в стране застоем и дал прогноз относительно будущего режима, а также объяснил почему поддержал Илью Яшина на муниципальных выборах, и высказался о том, кого из гипотетических кандидатов он поддержал бы на президентских выборах — Алексея Навального или Ксению Собчак.

Желнов: Добрый вечер, это Hard Day's Night на Дожде! Точнее, Hard Day's Day, учитывая, что мы в прямом эфире, а сейчас день, ещё не вечер. И я очень рад приветствовать сегодняшнего нашего гостя ― Леонида Парфенова. Леонид, здравствуйте.

Парфенов: Добрый день, который вечер. В общем, что уж вы считаете, то и есть. Не видно же!

Желнов: Да. У Леонида много премьер было за последние две недели. Это и книжка «Намедни. Наша Эра.1931-1940», и, собственно, третья часть «Русских евреев», которая сейчас идет в прокате. Вы можете все посмотреть это блестящее кино, с которым я в первую очередь поздравляю Леонида. Я посмотрел.

Парфенов: Спасибо.

Желнов: Леонид, у меня к вам вопрос по поводу премьеры, по поводу, собственно, темы русских евреев. Тема довольно табуированная, особенно если говорить о больших медиа. Почувствовали ли вы себя таким телевизионным Солженицыным, киношным Солженицыным благодаря этой теме? Потому что до вас не особо заходили на эту территорию, которая, конечно, для многих болезненна.

Парфенов: Да, в 1992 году, когда я первый раз уговаривал делать на эту тему, у меня был тогда проект «Портрет на фоне», это были такие телефильмы, скромно по нынешним временам сделанные, про феноменальную фигуру и контекст феноменальности вокруг этой фигуры.

И я пришел уговаривать Зиновия Ефимовича Гердта, про которого я знал, что у него роскошная коллекция словарей русского языка и поэтических сборников, и вообще он был лучшим, на мой взгляд, чтецом русской поэзии, и он очень трогательно говорил: «Ленечка, ну не надо собирать незабудки на заминированном поле».

Вот, я не внял этому совету. Это вообще мое давнишнее убеждение. Не знаю, 150 серий сняв про историю русской культуры, я давно убежден, что в истории России было три нации, которые на разных этапах в элитах, в столицах становились вторыми титульными, до почти полного смешения с первой. Это русские немцы ― лет двести, наверно, были в этой роли; русские грузины и русские евреи. Вот. И в конце концов, Россией дольше всего правили, как известно, одна немка и один грузин. И любой историк вам скажет, что не было более великорусского, державного, имперского правления, чем эти два.

Поэтому для меня эта тема никакая не запретная. Мне это казалось совершенно естественным, и никакого ощущения, что ой-ой-ой, что сейчас со мной будет…

Желнов: Леонид, поскольку вам этот термин точно знаком как журналисту, добавочная стоимость. Ваша главная добавочная стоимость к этой теме? Вы её сами как формулируете?

Парфенов: Мне кажется, что важно показать, что и такая может быть сторона русскости. Это широта русской цивилизации, в которую можно приходить откуда угодно, и она тебя принимает как своего, если чувствует как своего, и дальше это не имеет никакого значения, да?

Где ещё можно представить, что не то датский немец, не то немецкий датчанин у нас собрал непревзойденный до сих пор словарь живого великорусского языка. Даль. Кто про это думает, да? Кто думает про то, что наш главный мореплаватель, именем которого называется главное морское училище, и памятник стоит, и самый большой учебный парусник, на котором столько поколений русских последующих мореплавателей воспитано… Такое родное понятие ― Иван Иванович Крузенштерн!

Так вот по-русски можно, и это прекрасно, в этом широта, сила и многообразие.

Ерженков: А вы тем не менее в своем фильме не затрагивали такую деликатную тему, как взаимоотношения русских и русских евреев. Там нет переписки Астафьева с Эйдельманом.

Парфенов: Это я берегу для «Русских грузин», поскольку поводом этой переписки была знаменитая, да, «Ловля пескарей в Грузии», собственно говоря. Потому что там в этом ничего нового не было, а вот то, что на каждом рынке непременно, как заноза, торчит грузин ― вот это нуждается в серьезном рассмотрении.

Ерженков: А про Солженицына и «Двести лет вместе»? Я знаю от редакторов НТВ, в частности, передачи «Свобода слова», что они готовили эфир.

Парфенов: Был. Был такой, да.

Комментарии (0)
Купите подписку, чтобы посмотреть полную версию.
Вы уже подписчик? Войдите

Купить за 1 ₽

подписка на 10 дней
Варианты подписки
Что дает подписка на Дождь?

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски

Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера