«Место Путина проклято»: Ходорковский о прекратившем игры режиме, билете в один конец для Навального и охоте на деньги чиновников

20 января, 00:36 Антон Желнов
220 466

В гостях у программы Hard Day’s Night общественный деятель Михаил Ходорковский. Обсудили возвращение Алексея Навального из Берлина, за которым последовало задержание в аэропорту сразу по прилету и арест на 30 суток в СИЗО «Матросская тишина». Ходорковский полагает, что режим стал гораздо более жестким, чем в годы, когда сажали его самого по делу ЮКОСа. «Режим всякие игры прекратил», — отмечает он. Помогут ли оппозиционеру массовые акции в его поддержку? Как сам Ходорковский планирует оказывать поддержку арестованному политику? Как новая администрация США может отреагировать на дело Навального?

Желнов: Добрый вечер. Hard Day’s Night на Дожде, первый выпуск в этом году, я рад приветствовать вас, наших зрителей. Сегодняшний наш гость это Михаил Ходорковский, общественный деятель, бизнесмен, Михаил Борисович из Лондона к нам выходит на связь. Михаил Борисович, добрый вечер.

Ходорковский: Добрый вечер.

Желнов: Рады вас видеть, слышать, картинка хорошая, я думаю, что не подведет. Михаил Борисович, учитывая события последних дней, и возвращение такое экстремальное Алексея Навального в Россию, когда вы вышли из тюрьмы в 2013 году, у вас ведь тоже был тогда выбор — возвращаться сюда в Россию или нет, хотя и был вот этот опыт десятилетний тюремный. Все-таки в такой ситуации лучше оставаться за границей или идти ва-банк и возвращаться? Потому что вы же тоже для себя тогда, восемь лет назад, этот вопрос как-то решали внутренне.

Ходорковский: Во-первых, я решал этот вопрос для себя в 2003 году, когда я был за границей, и мне всячески объясняли, что я не должен возвращаться. Я вернулся, это был конец августа, и через два месяца меня арестовали. В общем мне мои друзья всячески не рекомендовали приезжать, ровно так же, как я думаю, что друзья Алексея Навального ему рекомендовали не приезжать. И проблема была ровно в этом, что если ты не приезжаешь, то ты не имеешь, по сути дела, голоса против тех обвинений, которые выдвигаются, то есть ты говорить-то можешь, кто тебя слышит, и люди считают, что ты по сути дела признал свою вину. В этом смысле возвращение было неизбежно, что здесь поделаешь, у Алексея и у некоторых других людей, которые, я знаю, в таких же ситуациях возвращались, типа Владимира Кара-Мурзы, вариантов особых нет, хотя родным, друзьям, наверное, это тяжело слышать, воспринимать и так далее.

Желнов: Михаил Борисович, а если про 2013 год спросить, вот тогда перед вами была эта развилка, из Берлина?

Ходорковский: В 2013 году этой вот уже развилки не было, потому что дело было завершено, и власть в общем достаточно четко сформулировала свое мне встречное предложение, это пожизненное заключение. Естественно, под пожизненное заключение возвращаться без конкретной цели, у меня уже такой задачи не было.

Резник: А если вернуться к 2003 году, когда у вас был выбор, и вы, собственно, возвращались, понимая, что вас посадят, наверное, вы все-таки не рассчитывали, что эта посадка может затянуться лет на десять? Вот если сейчас, с учетом этого опыта, не жалеете ли вы, что у вас отняли десять лет? И не считаете ли вы, что Алексей совершает ошибку, возвращаясь? Он, может быть, тоже думает, что это будет пара лет, но никто не знает, как это все развернется.

Ходорковский: Я думаю, что он этот опыт для себя учитывал. Да, я предполагал, действительно, что речь идет о двух, максимум, о четырех годах, оказалось, десять лет. Была ли у меня другая возможность, если бы вот я твердо знал, что я еду под десятилетнее заключение? В тот момент другой возможности не было, еще раз говорю, потому что, ну вы сами представьте, больше ста тысяч человек, которые работают в компании, им говорят: «Вы работали на преступную группу, руководитель которой скрывается. Расскажите нам о ваших преступлениях». Ну в какой ситуации люди оказываются? Другое дело, когда я приехал, я выступал в суде, я людям говорил — вам всё врут. Они это понимали, поэтому у нас по делу допросили три тысячи сотрудников компании, и только один из них пошел на сотрудничество со следствием, и один так, так сказать, из трех тысяч. Вот что стояло на кону, и это стоило десяти лет, несомненно. Я думаю, что у Алексея пускай выбор другого содержания, политического, но он тоже такой же.

Чтобы посмотреть полную версию, выберите вариант подписки

Вы уже подписчик? Войти

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю
Лучшее на Дожде
Партнерские материалы
Россия — это Европа
Россия — это Европа
Россия — это Европа