Эдуард Лимонов о поэтике радикальных действий

Hard Day's Night
7 сентября 2011
Поддержать программу
Ведущие:
Тихон Дзядко

Комментарии

Скрыть
Эдуард Лимонов рассказал, что такое активный протест.

Александров: Вопрос уже не просто общественного, но личного порядка. Если просто обратиться к вашей биографии, то во многом она иногда напоминает какую-то цепь радикальных действий, причем на протяжении всей жизни. Участие в забастовках в Советском союзе, довольно радикальное поведение в эмиграции в Америке, причем разное, с публикацией чуть ли не единственной статьи антиамериканского характера, которая была напечатана в советской прессе, в то время, когда вы были в эмиграции. Также не скажу, что тихая жизнь во Франции, наконец, участие в военных кампаниях – в Югославии, в Абхазии. Может, вас сама поэтика радикальных действий привлекает, в первую очередь? Просто протестное поведение?

Лимонов: Я понял ваш вопрос. Я думаю, что мир просто устроен не наилучшим образом, вот и все. И в США достаточно дерьма, и я реагировал, скорее, в данном случае, в той статье, о которой вы говорите, она называлась «Разочарование», там я выступал исключительно как журналист, у меня даже еще не было своего мнения ни о США, ни о чем. Я просто написал о том, что люди, которые бежали из России в США, что они живут плохо, что они недовольны, что они страдают, что много людей хочет вернуться, что тысячи живут в Лиме, на полпути. Вот и все, ничего тут такого сложного нет. Кстати говоря, единственная страна, в которой я жил – я жил при Миттеране во Франции, Миттеран был все-таки высоко интеллектуальный лидер, честно говоря, стыдно даже признаться, но он мне в чем-то нравился. Такой был фараон. И я сейчас смотрю на наш ансамбль, не буду называть фамилии, вполне ничтожных владык, и думаю: боже мой, человек написал 8 книг – сам, он читал книги - мое издательство посылало ему книги, я получал от него…

Дзядко: От Миттерана?

Лимонов: От Миттерана получал. Текст был напечатан, но подпись была его, синими чернилами. Я относился критически ко многим политическим организациям Франции, я, конечно, не смог сидеть спокойно, и с компартией, и с правыми я был замешан, на рабочем празднике L"Humanité в пригороде Парижа мне дали по голове железной трубой, у меня до сих пор вмятина. Я просто хочу сказать, что я, конечно, темпераментный человек. Есть люди, которые из Переделкино всю жизнь не вылезали и умерли спокойно. Это зависит не только от политики. Это либо ввязываетесь всюду и лезете, я пролежал в бреду после этого удара трубой 36 часов.

Александров: В Югославию вы тоже отправились спонтанно?

Лимонов: Давайте вспомним наших великих предшественников. Все-таки Джордж Оруэлл воевал и получил пулю в горло, Эрнест Хемингуэй, и старый Сервантес, и кто угодно. На самом деле, писатель – это не профессия, это стало профессией в 19 веке с поднятием буржуазного мира, с капитализмом – Бальзак, Диккенс. Но все прошло-проехало, теперь уже не надо быть…

Александров: Разница только существенная, что Сервантес воевал, но создал образ Дон Кихота.

Лимонов: Я полагаю, что я тоже создал определенным образом героя нашего времени, и может, даже не одного.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия