Курс «Новый человек». Лекция 8. Линор Горалик. «Постсоветское отношение к телу и одежде»

23 июля, 13:27
473

История постсоветского общества в авторском курсе журналиста Дмитрия Бутрина «Новый человек».

Автор лекции — писатель Линор Горалик. 

Родилась в 1975 году. В 1991–1994 годах училась в Университете Бен-Гуриона в Беер-Шеве по специальности Computer Science. Занималась интернет-технологиями как программист, затем работала в области интернет-маркетинга.С 2014 года — шеф-редактор интернет-проекта «Букник». Автор многих книг стихов и прозы. Лауреат молодежной премии «Триумф» (2003), стипендиат Фонда памяти Иосифа Бродского (2016).

Что произошло с телом в 90-е?

Если мы говорим о телесности советского периода, мы каждый раз должны помнить, что советская культура почти во всех своих проявлениях была культурой двойных посылов, двойных сигналов. С одной стороны, официальная советская риторика относилась к телу советского человека, как любят говорить сегодня модные девочки, как к храму. Иными словами, тело советского человека принадлежало советской идеологии, принадлежало советскому макрокосму и должно было быть точно так же идеальным, как весь этот макрокосм; оно должно было быть здоровым, сильным, красивым, парадным, открытым и одновременно скромным, при этом — и тут начинается второй посыл — советский человек не должен был интересоваться своей телесностью и должен был относиться к ней примерно как греческий бог: понимать ее, осознавать ее красоту и культурное значение, но быть к ней в целом равнодушным, считая ее своим имманентным качеством как советского человека.

Реальность, естественно, была совершенно иной, отношения с телесностью в повседневном мире советского человека были крайне тяжелыми, несоответствие гигиенических призывов гигиеническим условиям — это отдельная больная тема, которую рассматривали не один раз, и рассматривали подробно. С другой стороны даже люди, которые по крайней мере большую часть года имели доступ к горячей воде и к гигиеническим средствам, постоянно переживали напоминания, что все, что идет дальше чистоты, некоторым образом грешно, любой интерес, помимо гигиенического, некоторым образом грешен.

Когда начал распадаться советский язык телесности и советский язык костюма, возникла сложнейшая ситуация. Он оказался в той новой визуальности, которая как раз установилась на Западе в 1990-е годы. Это была визуальность огромного медийного внимания, новых технических возможностей фото и видео. Бывший советский человек получил сигнал, что он все время на виду и что красота его тела, его внешнее соответствие канону предельно важны для его существования в новом мире.

В то же время он оказался без соответствующих навыков и без соответствующих ресурсов, и тут речь идет не только и не столько о дефиците, сколько о том, что мало кому было до красоты, когда нечего было есть в начале 1990-х. Мы получили травмированное старое поколение, которое просто не стало входить в этот мир. Мы видим его остатки. Мы получили среднее поколение, пережившее сильнейшую травму, связанную с собственным обликом и телом в 1990-е, и люди до сих пор говорят об этом периоде как об одновременно захватывающем и травматичном. Так говорят про страшный сон, проходящий в бешеном темпе и с некоторым истерическим весельем. И мы получили новое поколение, родившееся в перестройку и после перестройки, которое просто выросло в новых реалиях с новой телесностью и их главный конфликт — это сложности с предыдущими двумя поколениями, с родителями и с дедушками. В результате мы, как всегда, пытаемся разрубить сложный узел, в который завязались культурные традиции, семейные — понятно, что традиции телесности очень связаны с семейной традицией, — и тем новым миром, в котором мы пытаемся жить.

Что произошло с одеждой?

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю