Курс «Новый человек». Лекция 17. Мария Степанова. «Образы прошлого и будущего в постсоветскую эпоху»

23 июля, 13:22
504

История постсоветского общества в авторском курсе журналиста Дмитрия Бутрина «Новый человек».

Автор лекции — поэт, эссеист Мария Степанова.

Родилась в 1972 году. Автор девяти стихотворных книг и двух книг эссе. Лауреат премий журнала «Знамя» (1993, 2011), имени Пастернака (2005), Андрея Белого (2005), Фонда Хуберта Бурды лучшему молодому лирику Восточной Европы (Германия, 2006), «Московский счет» (Специальная премия, 2006; Большая премия, 2009), Lerici Pea Mosca (Италия–Россия, 2011), Anthologia (2012). Стипендиат Фонда памяти Иосифа Бродского (2010). В 2007–2012 годах — главный редактор интернет-издания OpenSpace.ru. С 2012 года — главный редактор интернет-издания Colta.ru.

Как сегодня выглядит будущее?

Коллективное будущее, общее строительство, вообще сама идея общности настолько скомпрометированы, что кажутся несуществующими. И я когда-то об этом писала, думая про то, как у нас устроены отношения с прошлым и будущим и почему наши представления о прошлом такие эклектичные, клочковатые, как вышло, что прошлое перестало быть областью точного знания и стало художественным произведением, чистым fiction в большей степени, чем любой настоящий fiction.

И куда девалось будущее, собственно говоря? Мне было любопытно сравнить. Я пошла смотреть американский бокс-офис, топы голливудской продукции за последние несколько десятилетий. Это довольно поразительно на самом деле, потому что умение иметь дело с будущим не как с завтрашним днем, когда выйдет восьмой iPhone и мы его купим, а как с областью, прости Господи, для применения визионерских способностей, совершенно утрачено.

Скажем так, последний голливудский блокбастер, который видит будущее в более-менее радужных тонах, это фильм «Назад в будущее», который мы все в детстве или юности смотрели и который был снят в 85-м году. Это, кажется, последняя ласточка исторического оптимизма.

Дальше мы вступаем в зону предчувствия катастрофы. И это ощущение только усиливается с началом следующего столетия — все эти бесконечные 2012, техногенные, экологические катастрофы. Будущее — это очень неприятная вещь, куда лучше не заглядывать, которым можно пугать детей. Мне кажется, подкладка этого чувства — конечно, то, что будущее нужно отсрочить или отменить. То, что нужно человеку сейчас, — это продленное настоящее. Это как раз и есть тот проект, который, как мне кажется, русское государство тщательно, старательно выстраивает. Я совсем не хочу здесь никакой эмоциональной окраски, просто это проект, который весь нацелен на достижение статического состояния как образца миропорядка.

Проблема, мне кажется, заключается в том, что довольно сложно рассматривать версии настоящего или будущего как шкаф с реквизитом, какую-то полку или вешалку, на которой висит некоторое количество нарядов для этого будущего. Сейчас шкаф пустой или полупустой. А прошлое всё-таки предлагает довольно богатый ассортимент, не говоря уже о том, что прелесть или ужас наших отношений с прошлым состоит в том, что о прошлом мы, так или иначе, ничего не знаем.

И это, конечно, специально российская вещь. Мы в некотором смысле отменили историю как науку. Для этого в последние лет 10–15 тут довольно сильно постаралось государство с последовательным уничтожением экспертного знания и всех институтов, которые каким-то образом это знание стимулируют, провоцируют, накапливают, распространяют.

Как устроены наши представления о прошлом?

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю