С Правительством определились. А кто войдет в Администрацию президента?

Здесь и сейчас
21 мая 2012
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть
Главная интрига последних недель сегодня разрешилась - презиент Путин назвал состав нового Правительства. Однако после того, как стали известны имена министров и вице-премьеров, появилась другая интрига - кто же войдет в Администрацию президента и где будут приниматься все самые важные решения?
Ответ искала наша коллега Юлия Таратута.

Таратута: Порадовавшись за новое правительство, не стоит забывать о Кремле. Путин вернулся на трон главы государства, а значит, центр принятия решений должен переместиться вслед за ним - такова политическая традиция России.

Из правительства действительно убрали непопулярных министров. Татьяну Голикову, Рашида Нургалиева и Игоря Левитина. Но, по слухам, все они перейдут на работу в Администрацию. Возможно, Путин расширит корпус советников, но, скорее всего, в Кремле просто укрепятся профильные департаменты. То есть правительств будет два - одно в Белом доме, другое в Кремле.

Например, экономический кремлевский блок, по слухам, должен быть представлен двумя бывшими чиновниками правительства. Помощником президента должна стать Эльвира Набиуллина, а главой экспертного управления - Станислав Воскресенский.
Глава администрации президента у нас такой, которого быстро назначив, не сменят - бывший кандидат в преемники, вице-премьер и министр обороны Сергей Иванов. В своем кресле наверняка усидит и автор идеи "Народного фронта", сменщик Суркова Вячеслав Володин и продолжит заниматься политикой.

Фронтовиков Путин поощряет: взять, к примеру, Николая Федорова или раньше - Михаила Бабича. Сколько будет заместителей у Сергея Иванова - вопрос открытый. Главой аппарата правительства стал Владислав Сурков. До смены кабинета это место было у одного из самых влиятельных путинских аппаратчиков Антона Вайно. В правительстве его нет, это значит, он уходит за боссом в Кремль. Очевидно, на пост замглавы администрации.

В одном из сценариев, еще одним заместителем Иванова должен был стать его преданный пресс-секретарь Дмитрий Песков. Он в последнее время выступает уже не как толмач своего начальника, а как самостоятельная политическая фигура. Оппозиция помнит, как он в сердцах и в кулуарах предложил размазать ее печень по асфальту.
Сменить место работы Песков может лишь потеснив Алексея Громова. Тот, в свою очередь, должен был уйти на место руководителя ВГТРК в случае, если Добродеев пойдет работать в Белый дом.

Добродеев, впрочем, остался на месте. И пока неясно, он не захотел только в Минкульт или вообще предан телевидению. Можно представить себе, к примеру, что Громов и Добродеев все же поменяются местами. Громов уйдет работать в поле, а Добродеев станет надзирать за ним из-за кремлевской стены. Я еще раз повторю экзотическую версию о том, кто может занять место пресс секретаря президента. До последнего времени кресло спикера прочили Маргарите Симоньян, руководителю Russia Today.
В Кремле работает влиятельная Лариса Брычева - глава правового управления, про которую известно, что она виртуозно подводит юридические основания под многие путинские решения. То есть менять ее незачем.
Главной кадровой загадкой может стать вопрос: кем станет глава контрольного управления Константин Чуйченко? Фигура, чрезвычайно близкая премьеру Медведеву. Быть может, он продвинул его на одно из силовых кресел?

Макеева: Сместился центр принятия решений? Или не сместился?

Гонтмахер: Конечно, сместился. Для меня здесь нет абсолютно никаких сомнений. Те люди, которые назначены в правительство, они почти все профессиональные; для меня был большой сюрприз, что остался господин Мутко, и то, что назначен господин Мединский. Это, конечно, сложные назначения. Но в принципе мы догадываемся о том, что в Кремле формируется мощная надзирающая команда в лице госпожи Голиковой, госпожи Набиуллиной, еще, я думаю, ряда людей, через которые, как через фильтр, будут проходить все решения правительства.

И в этом плане мы возвращаемся к схеме, которая была при Борисе Николаевиче одно время, когда ни одно решение правительства не выходило без рассмотрения в администрации президента. Георгий Александрович, наверное, помнит это.

Фишман: Было так? Похоже это на то, что было при Ельцине?

Сатаров: Был советник по экономическим вопросам Александр Яковлевич Лифшиц. Да, он довольно активно участвовал, но сказать, что он был серьезным фильтром трудно, потому что в то время еще в администрации генерировалось много экономических решений, и реально генерировалась экономическая политика. И Александр Яковлевич принимал в этом участие, и старался, чтобы те идеи, которые в Кремле генерировались, воплощались в правительстве.

Сказать, что администрация работала неким аналогом аппарата ЦК, я бы…

Гонтмахер: Минуточку, уже при мне, когда я начал работать в 97 году, Виктор Степанович Черномырдин был премьером, Виктор Степанович добился того, что администрация запрашивала перед подписанием только отдельные документы правительства, по списку ставили галочки. До этого это было почти сплошняком.

Фишман: Давайте вернемся к будущему.

Гонтмахер: А здесь примерно то же самое. Я недаром это вспомнил. Я думаю, что, конечно, не по каждому документу правительства, но фильтр будет очень мощный.

Сатаров: Я думаю, что все это фигня, и совершенно несущественно, как они расселись. Я сейчас одну очень умную вещь скажу, только вы не обижайтесь. Для того, чтобы она была понятной, я приведу метафору: представим, что среди олимпийских видов спорта появились гонки по пересеченной местности. И вот первый финал, там стоят тойоты, фольксвагены, а от России стоит телега – задрипанная, расхристанная совершенно. И вот люди друг друга спрашивают: Ну, как мы на телеге, неужели мы можем победить? Им отвечают: Спокойно. Мы Ваську, алкаша полного, заменили на Шумахера.

Вопрос к вам и к зрителям: Верите ли вы, что эта телега доедет до финиша? Я уж не говорю о том, что она обгонит фольксвагены и тойоты, и так далее.

Проблема не в том, кого куда назначили. А проблема в том, что структура, куда их назначили, фантастически неэффективная, и с предполагаемым появлением вот этого ряда фильтров в администрации – это еще усугубится.

В чем проблема? Министры не отвечают за политику, потому что над ними вице-премьеры. Вице-премьеры ни за что не отвечают, потому что они не распоряжаются деньгами. Значит, у нас нет ни ответственных министров, ни ответственных вице-премьеров, и у нас нет ответственного правительства.

Фишман: По сути, ничего не изменилось?

Сатаров: В 2003 году была попытка изменить, была попытка серьезной реформы, появился всего один вице-премьер, который должен был замещать, и не более того. Все вице-премьеры исчезли и появилась идея ответственных министерств. И под министерствами еще агентства и так далее.

Довольно быстро, через год, через два это все к чертям собачьим порушили и вернулись назад. И эта неэффективная конструкция сохранилась.

Плюс к этому добавилась за 12 лет фантастически разрушенная, неэффективная, коррумпированная, проржавевшая вертикаль. И чем и как будут управлять эти люди, кроме того, что они будут генерировать много планов, как наши величественные экономические планы до 20-30-50 и так далее годов, где эти планы, где их воплощение, мы не знаем. Не знает об этом Путин, не знает Медведев, не знает об этом Набиуллина, кроме того, что она зачитывала регулярно эти планы. Вот и все. И ничего не изменится, кто бы туда не пришел.

Шакиров: Позвольте не согласиться. Насчет 20-30-х годов не могу сказать, но в правительство, что очень приятно, 7 членов Открытого правительства вошли. Эту группу возглавляет Шувалов. Я бы сказал попытка противовеса несомненно есть в администрации. Но экономический блок довольно серьезно представлен Открытым правительством: первый вице-премьер Шувалов, вице-премьер Дворкович, который ТЭК курирует, есть министры связи Никифоров, здравоохранения Скворцова, энергетики Новак. И, конечно, Михаил Абызов как министр по связям с Открытым правительством.

Это серьезный блок. И, конечно же, руководитель аппарата – это тоже блок, который соединен с этим экономическим…

Я хочу сказать, что был принят итоговый доклад, и там довольно четко рассказано не о 20-30-х годах, а уже буквально в пределах этого года конкретные задачи поставлены. Будут выработаны и уже изменятся ключевые показатели работы министров. Надеюсь, что будут перезапущены общественные советы – не те, которые сейчас подконтрольные ручные, а реальные появятся независимые, с реальным представительством, которые, и это в предложениях Открытого правительства есть, будут иметь право вето при назначении, участвовать в назначении чиновников конкурсном, и их отчеты должны стать частью отчета министра. То есть, это не подручные будут ребята, а те, которые работали в отрасли, и которые будут давать со стороны общества оценку тому или иному министру.

Фишман: Ходили слухи активно, что Медведев добивался для министра своего, то есть, для Михаила Абызова, который возглавляет министерство по связям с Открытым правительством, добивался должности вице-премьера, и не добился.

Шакиров: Я слухи не буду комментировать, я хочу сказать, что такой пост министра существует во многих странах, и это министр. Например, в Великобритании - это министр по делам Открытого правительства. В Канаде - это президент казначейства. Единственное, где вице-премьер такой есть, это в Сингапуре.

Но пост министра – это большой пост, я считаю, что для России это вообще прецедентная вещь. Кроме того движение работы правительства будет осуществляться не просто по каким-то, знаете, стратегия 20-30, при всем уважении к этим документам, а конкретным итоговым докладом они определяются. Если вы посмотрите, там очень серьезные блоки по борьбе с коррупцией, по кадровым лифтам, по развитию конкурентности предпринимательства.

Фишман: У нас есть серия указов путинских о том, что должно быть сделано к 2018 году. Насколько это правительство в состоянии добиться этих показателей?

Гонтмахер: Сегодня было в экономическом клубе компании ФБК ровно это обсуждение. Сошлюсь на экспертов, которые там были. Какое правительство сейчас не было бы, самые умные люди из Открытого правительства, это выполнить невозможно. Например, рост производительности труда в полтора раза до 18 года невозможен. Это просто клинический факт, примерно так, как у нас завтра будет -20 на улице. И по очень многим параметрам из того, что Путин подписал, ровно такая же ситуация. Там есть хорошие намерения, понятно, что нам нужна производительность труда намного более высокая, чем сейчас, но так складывается ситуация, ведь 6 лет – это ничего.

Там, я бы сказал, неправильно была построена конструкция целеполагания вот этих действий. Сначала нужно выстраивать институты, кстати, Открытое правительство об этом много говорило. А потом это проверяется при помощи определенных индикаторов, параметров. Это азы стратегического планирования.

Сейчас было сделано Владимиром Владимировичем абсолютно наоборот.  

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.