Куда не перенеси «министерство нефти», возглавлять его все равно будет Сечин

Игорь Сечин создаёт свой ближний круг. Глава «Роснефти», несмотря на то, что ушёл из правительства, не потерял влияния на ТЭК и продолжает его негласно курировать.

Как стало известно сегодня, Сечин организовал специальный «нефтяной клуб», в который вошли главные руководители отрасли. И первое заседание клуба прошло сегодня.

Среди приглашённых гендиректор и совладелец «Сургутнефтегаза» Владимир Богданов, исполнительный директор и совладелец ТНК-ВР Герман Хан, президент «Башнефти» Александр Корсик, глава «Газпромнефти» Александр Дюков, глава и совладелец «Русснефти» Михаил Гуцериев - и президент и совладелец группы «Альянс» Муса Бажаев.

Руководитель ЛУКОЙЛа Вагит Алекперов тоже обещал быть, но в последний момент не смог приехать. А мы в нашей студии обсудили этот нефтяной клуб с Михаилом Крутихиным, партнер RusEnergу.

Макеева: Может быть, Министерство нефти это назвать?

Крутихин: Нет, я думаю, тут ничего нового нет. И в принципе даже говорить «ближний круг» я бы не стал, потому что, например, для своих клиентов – иностранных инвесторов, в основном – иностранных, если я буду говорить терминами «ближний круг», они не очень поймут. Им нужно четко разобраться – кто принимает решения, где принимаются решения. Все стратегические решения по нефтегазовой отрасли принимались примерно с 2004-го года в аппарате президента, тогда – Владимира Путина. Когда Владимир Путин покинул Кремль и переехал в Белый дом, вместе с ним переехал и центр принятия решений по нефтегазу. Были созданы и очень активно работали 2 комиссии: одна комиссия во главе с Путиным – комиссия по иностранным инвестициям, а вторая комиссия во главе с Сечиным – комиссия по развитию ТЭК, топливно-энергетического комплекса в исполнении минерально-сырьевой базы, она очень длинно называлась. Тем не менее, в основном все стратегические решения принимались в этих двух органах. Пока эти органы не очень работали, решения принимались на совещаниях у Путина.

Министерство и тогда не имело большой роли, Министерство энергетики. Но какие-то документы они там готовили.

И сейчас то же самое. Когда Путин вернулся в Кремль, то вместе с ним переехал центр принятия решений. Ничего тут особого, я считаю, что нет, поскольку в правительстве сейчас нет этих двух комиссий. Там есть Министерство энергетики, для принятия решений по нефти и газу у Министерства энергетики роли практически никакой не осталось. Там в руководстве министерства нет ни одного нефтяника, ни одного газовика, они будут заниматься продолжением реформы электроэнергетической отрасли, они будут углем заниматься, они будут готовить замечательные стратегические документы, собирать статистику с компаний и так далее, но решения будут все равно приниматься где-то двумя людьми – Путиным и Сечиным, как это было и раньше.

Макеева: А Сечин-то в Кремль не переехал?

Крутихин: Нет. А зачем? Вполне достаточно. Это будут такие же совещания, которые раньше были во главе с Путиным. Например, фактически вся судьба нефтегазовой отрасли в Восточной Сибири, на Дальнем Востоке решалась на совещании у Путина в августе 2007-го года. Такой был орган принятия важных решений.

Причем здесь министерство, сказать трудно.

Макеева: Есть у нас в Кремле человек, который по крайней мере формально назначен тем, кто отвечает за нефть?

Крутихин: Он не в Кремле, он в Белом доме. У нас есть Дворкович, который пытался в это же самое время, когда собрался «нефтяной клуб», так называемый, у Сечина, он пытался провести совещание с теми же самыми людьми, пригласил их.

Макеева: И никто не пришел, все пришли к Сечину.

Крутихин: И пришлось очень быстро отменить это совещание, чтобы публика пошла к тому, кто действительно принимает решения. Потому что роль Дворковича в принятии решений, она стремится к нулевой отметке фактически, это человек, который только формально там отвечает за энергетику. Но та отрасль, которая дает в государственный бюджет 48% сейчас, она осталась целиком и полностью в ведении кремлевской администрации, а не правительства в Белом доме.

Казнин: Форма просто изменилась получается, да?

Крутихин: Названия меняются… Это можно назвать как угодно. Это очень хорошая форма, потому что они могут, эти ребята, которые возглавляют крупнейшие компании нефтегазового сектора, они могут неформально, без всяких там протоколов и подробностей обменяться мнениями в своей обстановке. Им не нужно готовить презентации, слайды, они спокойно смогут разобраться в том, что происходит в отрасли. Хорошая форма.

Казнин: Не возникнет ситуации, когда Дворкович попытается какую-то часть полномочий взять?

Крутихин: Кто же ему даст? Совсем недавно, на днях, Медведев объявил о том, что будет до 16-го года приватизация «Роснефти». Он, по-моему, забыл проконсультироваться с президентом, который не так давно объявил о том, что «Роснефть» входит в число стратегических предприятий, не подлежащих приватизации. И потом – как ее приватизировать? Если приватизировать, тогда оставить меньше 50% в руках государства, то компания автоматически теряет право работать на шельфе. Так у нас законы составлены с 2008 года. То есть, там надо посмотреть, как с этой приватизацией вообще быть.

Макеева: Вы говорите: зачем переезжать в Кремль? Но предположу, что, например, Владимир Путин, зачем-то переехал в Кремль? Это совсем другой статус, когда ты находишься в Кремле при должности определенного рода.

Крутихин: Когда в Кремле был Медведев, все равно все решалось в аппарате у Путина. Все знали, что идти за серьезным решением по нефтегазу нужно не в правительство, а в аппарат Путина. Сейчас то же самое восстановлено. Наследственность системы принятия решений в нефтегазе, она сохранилась.

Макеева: Можно ли говорить, что система в этой отрасли отлажена настолько, что назови это хоть «нефтяной клуб», хоть клуб «3 охотника», хоть переведи этот клуб, я не знаю, в Астрахань, все равно все будут ездить туда, потому что все знают, что все решения принимают там, а вовсе не правительство и Дворкович?

Крутихин: Совершенно правильно, решения будут приниматься там, они принимаются там, они начали приниматься с 2003-2004 года таким образом, потому что до этого был какой-то период, когда Владимир Путин в свой первый срок начинал управлять этой отраслью, были утечки разных документов, когда Путин писал: «сделать так, сделать так» на своем документе, то судьба его распоряжений примерно 3 с половиной года его президентства – либо игнорировали, либо извращали, либо саботировали просто. Когда разогнали первых олигархов, когда первые олигархи убежали туда и туда, когда разогнали, с участием Сечина, говорят, ЮКОС, и тогда возникла новая система управления. Она сейчас существует.

Макеева: Есть ли аналоги этой системе управления недрами, которая сейчас выстроилась в нашей стране? Это общемировая практика? Или это что-то оригинальное?

Крутихин: Саудовская Аравия, например. Там есть королевская семья, где есть люди, специально отвечающие за это. На протяжении многих поколений меняются их должности, названия, но тот же самый товарищ – ан Нуэйми, он отвечает за нефтегаз, как бы его там не называли: министром, генеральным директором компании и прочее. Есть такие, преемственность сохраняется.

Макеева: Это в случае именно с королевствами происходит?

Крутихин: Я королевство привел как пример. Я не говорю о качестве управления, я говорю о стройности системы, где все понимают – кто будет принимать решения. Качество – это уже совершенно другое.   

Купить подписку
Комментарии (0)

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски

Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера