"Дело Маркелова":Тихонов и Хасис признаны виновными

Здесь и сейчас
28 апреля 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть
Станислав Маркелов и Анастасия Бабурова были убиты 19 января 2009 года в Москве у станции  метро  "Кропоткинская".  В результате следственных действий были задержаны члены националистической организации "Русский образ" Никита Тихонов и Евгения Хасис. Оба не признали себя виновными. А накануне, сперва Хасис, а затем и Тихонов, инсценировали свое самоубийство, чтобы затянуть процесс. Но это не помогло — присяжные признали сегодня Тихонова и Хасис виновными в убийстве.

Судебный процесс обсуждаем с Ильей Васюниным и обозревателем журнала New Times Зоей Световой.

Фишман: Как вам кажется, как процесс развивался, насколько он справедливо шел?

Светова: Мне кажется, этот процесс развивался, Илья со мной, я думаю, согласится, очень драматично. В зале суда разворачивались настоящие баталии. Я не согласна с некоторыми коллегами, которые говорят, что это был настоящий состязательный процесс. По моим наблюдениям, конечно, судья был на стороне обвинения и защитники пытались, как могли.

Фишман: Типично для России вполне.

Светова: Да, но для суда присяжных это совершенно неправильно, потому что суд присяжных – это театр, где стороны перед присяжными доказывают вину или невиновность своих подсудимых. Это очень важно, потому что суд присяжных – это действительно настоящий суд. Мы знаем, что в суде присяжных выносится 20% оправдательных приговоров, тогда как в обычных судах 0,8%. И здесь, конечно, было много скандалов. Начался процесс, был 21 присяжный. Было 12 присяжных и остальные были запасные. Но сейчас, насколько я понимаю, осталось 14 присяжных – 12 основных, двое запасных, то есть люди выходили из коллегии присяжных. Одна присяжная – Анна Домрачева вышла со скандалом. Она сказала, что она уходит, потому что в коллегии есть люди, которые оказывают на остальных давление.

Фишман: Читали интервью в «Московском комсомольце».

Светова: Она сначала дала интервью Евгению Левковичу, который с ней встретился, она это все ему рассказала, потом это было в «Московском комсомольце», и на «Эхо Москвы». Я читала ее интервью, я тоже сама пыталась с ней встретиться, но не получилось. Мне кажется, то, что она рассказала, очень похоже на правду, потому что там совершенно невозможные вещи происходил в коллегии. Было два человека, которые в совещательной комнате зачитывали статьи из газет – то, что запрещено. Меня больше всего в этом процессе как раз и поразило то, что на самом деле очень много доказательств было представлено вины Тихонова и Хасис, были, конечно, вопросы.

Фишман: Вас убедили?

Светова: Нет, меня не убедили на 100%. Просто хочу сказать мысль, если там было достаточно доказательств, то зачем же все-таки в эту коллегию были внедрены люди, которые оказывали давление на присяжных? И это в результате возмутило эту женщину, которая вышла из коллегии и сказала «Я не хочу в этом несправедливом суде участвовать». И я думаю, что если сейчас мы увидим вердикт, который кто-то из присяжных засомневается в виновности или Тихонова, или Хасис, это результат именно того, что там были люди, которые на присяжных давили. Был куратор присяжных.

Арно: Каким-то образом это будет вообще расследовано это давление?

Светова: Нет, судья отказался расследовать это дело, он не обратил на это никакого внимания.

Васюнин: Дело в том, что не совсем однозначная ситуация с Анной Домрачевой, потому что узнали мы о ее сомнениях, о том, что происходит внутри, только после того, как она покинула коллегию присяжных.

Фишман: Она же не могла высказываться.

Васюнин: Она не имеет права выступать в СМИ, будучи присяжной. Но перед началом каждого заседания судья задает вопрос присяжным: «Существуют ли какие-то факторы, которые мешают?». Она не заявляла ни разу.

Фишман: Она была отстранена или ушла сама?

Васюнин: Она сама ушла.

Светова: Проблема в том, что она говорит, что она писала заявления судье, и другие присяжные писали. После того, как вышла она, вышло еще три присяжных. Потому здесь ситуация неоднозначная.

Васюнин: Мы не знаем, почему она вышла.

Светова: Она сказала, что вышла именно из-за этого, но что ей сказали: «Ты напиши «по семейным обстоятельствам». Там люди запуганы. Эта Анна Домрачева, конечно, сама бывшая сотрудница правоохранительных органов. Она работала в конвойной службе Мосгорсуда. Тоже странно, почему такой человек вообще, почему его оставили в коллегии присяжных. Она говорит, что там были сотрудники правоохранительных органов. Я несколько раз была в суде, я видела этих людей, которые там сидят – это очень странная коллегия присяжных. Там люди, которые видно просто по ним, что они понимают в оружии, в нем разбираются, потому что когда прокурор показывал оружие, они его щупали. У них лица были бывших сотрудников спецслужб и правоохранительных органов. Я просто хочу сказать, что самое ужасное в этом процессе, что – виновны, невиновны Хасис и Тихонов – но мы никогда не узнаем подоплеки этого дела, потому что в этом деле очень много странного. Даже во всех прослушках, которые были на суде, и в тех прослушках, которые есть в деле, мы знаем о том, что националисты связаны с властью, они говорят о том, что они ходят в администрацию президента. Там был свидетель Горячев, который также не явился на суд, но который давал в прессе интервью, и который говорил о том, что его заставили давать показания против Тихонова, потом он от этих показаний отказался. Сам вроде бы сотрудничал то ли со спецслужбами, то ли с администрацией президента, то есть это очень-очень темный процесс.

Васюнин: Об администрации президента он тоже сказал, и вряд ли ФСБ или следствие могло заставить Горячева дать показания против администрации президента, а такие показания он сделал сам и добровольно.

Светова: Там были эти показания.

Васюнин: Но если бы на него давили, то каким бы образом кто бы мог его заставить, кто мог ему вложить в уста то, что он лично знаком с сотрудником администрации президента, который выходит на него и просит купить Тихонову оружие?

Светова: Просто эти показания не фигурировали в деле, они были написаны от руки, и потом попали в руки журналистов. Там очень много темного.

Васюнин: О скандалах хочу сказать. Просто с моей точки зрения, у меня противоположное ощущение от этого процесса. Дело не в том, что здесь не хватило доказательств и не хватило ума. Мне-то кажется, что сторона защиты как раз, у нее просто нет аргументов для того, чтобы представить реальных ни алиби, ни свидетельств. Кто защищает Тихона и Хасис? Я ничего не хочу сказать, но мы знаем, что Александр Васильев защищал Тесака, Марцинкевича, Геннадий Небритов был в процессе по «белым волкам» - это банда неонацистов. Эти люди, у них стратегия защиты была направлена именно на публичные скандалы, на то, чтобы посеять недоверие и к судье, и к присяжным. В наших условиях, надо сказать прямо, это несложно достаточно. Один скандал к другому. Сначала якобы их доставили в мешках – с того все началось, был скандал большой, что привезли подсудимых, еще подозреваемых тогда, арестовывать привезли с мешками на голове. Потом все увидели, что Тихонов сам просил на следственном эксперименте надеть ему на голову мешок, чтобы его не видели прохожие. Потом Домрачева та же самая, которая почему-то не заявила в суде, не заявила судье о том, что на нее давят.

Светова: Она говорит, что она заявила, а суд этого не сказал. Мы там не были, вы поймите, что суд – это закрытая структура.

Васюнин: Как? Судья задает вопросы перед началом заседания: «Оказывается ли на вас давление? Мешает ли вам кто-то принять объективное решение?». Никаких положительных ответов не было, кроме того, когда она писала о том, что она уходит.

Светова: Значит, она боялась во время суда заявить.

Васюнин: Когда она уходила, она тоже не написала, что на нее давят.

Светова: Она говорит, что написала, но это заявление не приобщили.

Фишман: Понятно, мне кажется, что у власти должен быть к этому процессу большой интерес и большое внимание, потому что это громкий процесс. И вообще все суды с присяжными, конечно, очень такая сложная штука. У нас известный пример и давления на присяжных, известный пример, случай с Квачковым, когда вроде бы все было доказано…

Светова: Ничего не было доказано.

Фишман: Может быть, присяжные руководствовались не процессуальной стороной дела, не тем, что им представляли в качестве аргументов и улик, а своими идеологическими собственными пристрастиями и т.д. Институт это совершенно новый для России и живет еще в такой среде не очень комфортной. Здесь, мне кажется, вопрос в чем – насколько, вы считаете, государство действительно заинтересовано в том или ином исходе этого дела?

Светова: Я считаю, что государство заинтересовано в том, чтобы эти люди были признаны виновными, иначе мне непонятно. Я уверена на 99%, что эта коллегия присяжных была сформирована незаконно, что в нее были включены люди, которые должны были обеспечить обвинительный вердикт. Поэтому я считаю, что государство заинтересовано. Для меня очень важный вопрос, почему оно заинтересовано? Потому ли, что эти люди действительно виновны или потому ли, что эти люди невиновны, а виновны другие, и что Маркелова убили не националисты, а другие, а на них просто свалили вину. Или, может быть, убили националисты, но причина была другая? Я могу вполне представить такую версию, что просто им вложили в руки этот пистолет. Ведь он же говорил, что ему этот пистолет кто-то передал. Также я вполне допускаю, что могли его использовать просто. Но причина убийства Маркелова была совершенно другая.

Васюнин: Я не думаю, что на это оказывается давление. Здесь совпало несколько обстоятельств, когда действительно расследование может быть объективным. Это действительно подполье, это люди, которые готовы взрывать, убивать. Мы знаем, что и сообщники разыскиваются за убийство судьи Чувашова, мы знаем, что их сообщники разыскиваются за убийство антифашиста Ивана Хуторского, которого Тихонов с Хасис тоже обсуждали в этих прослушках и даже указали наган, то есть тип оружия, из которого был потом Хуторской убит. Это действительно подполье, опасное явление. Можно, конечно, сказать, что государство ненавидит собственных граждан и хочет их всех задушить, националистов, но здесь действительно речь идет о достаточно серьезном явлении. Я думаю, что с ним борются вполне искренне. 

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия