Ольга Романова "рвет за Егорову"

Здесь и сейчас
29 июля 2011
Поддержать программу

Комментарии

Скрыть

Верховный суд Ольге Егоровой не указ. Сегодня президиум Мосгорсуда отказался освобождать из-под стражи бизнесмена Алексея Козлова.

Месяц назад Верховный суд направил жалобу на приговор предпринимателю. Зам. председателя суда, Анатолий Петроченков, на 15 страницах описал свои претензии к расследованию. Причем в довольно жестких формулировках.

Рассмотреть жалобу Верховного суда должны были еще 22 июля – но в последний момент заседание отменили без объяснения причин. И перенесли на сегодня. С утра к зданию Мосгорсуда пришли несколько десятков человек. В том числе Светлана Бахмина, осужденная по делу "ЮКОСа". Жена Алексея Козлова, журналист Ольга Романова была в футболке с надписью "Порву за Егорову" на спине. Перед заседанием, в сквере у Мосгорсуда, прошел перформанс "Русь сидящая" - арт-проект жен заключенных.

Но, несмотря на общие ожидания, Мосгорсуд жалобу удовлетворять не стал. И лишь снизил срок – с семи лет до пяти. И то – ссылаясь на президентские поправки к Уголовному кодексу, смягчающие наказание по экономическим статьям.

Дальнейшие действия защиты обсуждаем с женой Алексея Козлова, журналистом Ольгой Романовой.

Арно: Скажите, прозвучала ли сегодня в Мосгорсуде конкретная причина, почему было отказано в надзорной жалобе?

Романова: Нет, вы знаете, я думаю, что выступление прокурора заняло не больше минуты, это был заместитель прокурора города Москвы, и он не мотивировал свое убеждение в том, что мой муж виновен, равно как и судьи президиума Мосгорсуда не мотивировали никак свое решение, в отличие от нас, от моего мужа, и от нашего адвоката. Я зачитала выступление за своего мужа, который по-прежнему находится в Пермском крае в колонии-поселении, мы очень долго над ним работали. Адвокат наш, Вячеслав Гаврилов, зачитал свое выступление весьма зажигательное, но и я немножко добавила перца, и все это длилось довольно долго. Мы, каждый из нас, выбрали свою тактику, свою стратегию, и били на свои точки. Причем все эти точки отличались от тактики и стратегии Верховного суда, то есть, у нас, в принципе, было четыре мнения по этому вопросу, и очень большой набор аргументов. На это мы услышали что-то вроде «сам дурак, все равно будешь сидеть». Нас это несколько позабавило и придало нам уверенности, потому что в принципе это было публичное предложение сделки. Как сказал бы прекрасный Игорь Иванов, наш общий коллега, публичная оферта.

Казнин: Скажите, ваши дальнейшие действия, вы будете апелляцию подавать?

Романова: Это называется, надзорная жалоба. Конечно, мы будем подавать обязательно в Верховный суд, чье мнение нам уже известно.

Казнин: А вот представим, что вот эти пять лет остаются окончательным приговором, что может произойти? Вы на УДО тогда будете подавать, если попытки ваши не возымеют никакого действия?

Романова: Вы мне не поверите, но это чистая правда, вы поезжайте к нам и спросите. Вы знаете, подавать на УДО в нашей зоне на сегодняшний день бессмысленно. У нас суд на покосе.

Арно: Собственно, два дня назад мы в этом убедились.

Романова: Суд на покосе. Это глубинка, это Урал, там животные, это важно. Суд ушел в отпуск на покос.

Казнин: А, вот так вот. То есть это не фигура речи?

Романова: Это не фигура речи, это покос: трава, покос, животные. На УДО не отпускают никого с середины июня. Не потому что суд плохой - суд хороший. У нас в принципе, очень много зон вокруг, это бывший Ширлак, это там где сидел Быковский, это огромная совершенно лагерная зона, лагеря, лагеря, лагеря. И на это маленький районный суд, у которого тоже есть коровки. И совершенно понятно, что суд не справляется. И сейчас подавать на УДО пока покос, это правда, покос.

Арно: А когда он заканчивается?

Казнин: Когда, кстати?

Романова: Как закончится покос, я вам скажу. Потом, видимо будет очередь довольно срочных дел, и я понимаю, поэтому я думаю, что на УДО подавать, во-первых, нет большого смысла, ну, раз покос…

Арно: А то, что произошло два дня назад с Платоном Лебедевым, вас тоже в этом убедило, что не стоит?

Романова: Вы понимаете, в чем дело, нам нельзя припаять тапки. Мы на колонии-поселении, и я даже не очень хорошо понимаю, что бы нам такое можно было припаять, хотя конечно, конечно, не очень хорошо понимаю Мосгорсуд и покос и так далее, захотят, конечно, припаяют. Но, я и сегодня разговаривала мужем и вчера и мы с ним всегда выражаем солидарную позицию, правда, он был сегодня жестче, чем я, говоря «мы» - это наша общая позиция. Пока мы точно не будем подавать на УДО, потому что все-таки, есть Уголовный процессуальный кодекс, в котором написано, что Верховный суд нашу надзорную жалобу рассмотрит в течение 30 дней. А это все-таки меньше, чем покос.

Казнин: То есть, если события будут развиваться, то сенью, скорее всего?

Романова: 30 дней, это все-таки конец августа. В общем, да. И, тем более, все-таки Верховный суд уже один раз посмотрел на дело.

Казнин: А взыскания есть у вашего мужа?

Романова: Вы знаете, нет. Я все время как-то… нечем похвастать перед моими подругами и друзьями, которые сейчас потихонечку начинают выходить. Это же на самом деле страшная проблема, в 2012 году будет очень много экономических заключенных. Начали сажать после 2004, когда был оглашен приговор по Ходорковскому, и была объяснена прокурорским и судейским схема, как надо сажать, если кто вам не нравится. И те, кто не Ходорковский и не Лебедев, они будут выходить. Вот первые ласточки полетели сейчас. И что будут делать люди, лишившись всего, очень часто лишившиеся и семей, и детей, и здоровья, и имущества, и родственников, и всего – я не знаю. А особенно со взысканиями и прочее, прочее, прочее. Поэтому, когда все у нас началось, мне казалось, что какой беспредел с нами творится. Сейчас я понимаю, что мы очень легко отделались. Нас не мучают взысканиями, благодаря, прежде всего Бутырка-блоге на Slon.ru, который появился довольно быстро после того, как нас арестовали, собственно, с появлением, рождением Slon.ru. И очень быстро прошел суд, потому что, неудобно говорить даже подругам, у нас дело всего 20 томов и суд длился меньше месяца, буквально неловко.

Казнин: Скажите, всегда, когда говорят о деле вашего мужа, упоминают и о том, что здесь серьезную роль сыграл господин Слуцкер. Каким-то образом сейчас развивается дело? Вы ведь тоже подавали и по этому поводу жалобы?

Романова: И по этому поводу. Вы знаете, я сейчас пока крайне удовлетворена решением Департамента собственной безопасности МВД. Надо казать, что я к ним обращалась 10 ноября прошлого года, в День милиции, обнаружив на сайте сообщение о награждении Виноградовой почетным знаком «лучший следователь». И я написала на сайт, не анонимную записку, а с подробностями, с телефоном, с паспортными данными, «позвоните мне, мне не нравится это». И департамент собственной безопасности позвонил мне немедленно и все это время мы с ними работали.

Казнин: И?

Романова: Я хочу сказать, как юный пионер: и мой труд вливается в труд моей республики. Дальше, я надеюсь, после того, как ее отстранили, не допустили к переаттестации в следственном департаменте МВД, мы немножко выдохнем и все-таки продолжим исследование ее деятельности на своем посту и, наверное, не только на нем, и дальше, конечно, очень хотелось бы поговорить об ответственности судей. Благо, по этому поводу наше мнение совпадает с мнением президента, а также с мнением главы Верховного суда. Ответственность судей, безусловно, прекращение уголовного давления на бизнес, все это прекрасные слова, черт возьми.

Арно: Я бы хотела сейчас попросить наших операторов показать майку, в которой пришла Ольга, к нам сюда на эфир. Расскажите, как они возникли такие майки и где их можно приобрести, если это возможно?

Романова: Вы знаете, им от роду меньше суток этим майкам. Как обычно, все получается достаточно случайно, благодаря знакомству с художниками. Прежде всего, с Катей Белявской, прекрасной художницей, которая все время ходила на процесс Ходорковского, и, познакомившись со мной меньше недели назад, мы с ней вцепились друг в друга и вцепились друг в друга дальше все подруги мои, все наши друзья мои, которые выходят уже по экономическим составам - вот первые двое вышли - и начался какой-то фонтан креативный, потому что придуманы акции... Вот эта первая придумана за два дня. У каждого из нас была авторская майка, нет ни одной одинаковой, они все были в разной тематике. У меня, конечно, любимая Егорова была на спине.

Арно: Это такое, реплика к «Порву за Путина», да?

Романова: Естественно, естественно. Просто «за» у меня очень маленькими буковками, и здесь «Порву за Егорову» очень много смыслов несет. Была самые разные маечки, самые разные высказывания, будет еще очень много. Конечно, это не имеет отношение исключительно к моему делу, конечно, нет, мы будем ходить на каждый суд, уже примериваемся потихонечку. Вчера мы были на заседании у знаменитой Елены Сташиной, судьи Тверского суда, примериваемся.

Казнин: Так что это раритет, не купить. Спасибо.

Романова: Лучше приходите. Лучше приходите на наши суды, мы общаемся и в Facebook, мы общаемся везде, мы старемся делать какие-то объявления. Приходите, мы стараемся делать это на всех.

Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия
Полная версия