Андрей Прошкин, режиссер «Орды»: «Патриарх Кирилл посмотрел нашу картину до премьеры»

Здесь и сейчас
23 июня 2012
Поддержать программу
Поделиться
Ведущие:
Ольга Шакина

Комментарии

Скрыть
Режиссер Андрей Прошкин представил сегодня в основном конкурсе Московского международного кинофестиваля свой новый фильм «Орда». Рабочее название новой картины Прошкина «Святитель Алексей».
Главный герой, митрополит Киевский, в 1357 году едет в столицу Золотой Орды Сарай Берке, чтобы излечить мать хана Джанибека от слепоты. Сценарий написал Юрий Арабов, музыку – Алексей Айги. Главные роли исполняют Максим Суханов, Андрей Панин, Роза Хайруллина и другие.
На пресс-конференции режиссеру задавали вопросы, подтекстом которых было обвинение в безверии, в конце пресс-конференции одна из журналистов наконец заявила прямым текстом, что, по ее мнению, фильм получился «богомерзким и антирусским». В студии ДОЖДЯ был режиссер Андрей Прошкин. 

Шакина: Андрей, объяснитесь, что это было?

Прошкин: Мне сложно, честно говоря, комментировать. Сложней всего комментировать, с моей точки зрения, в общем, бред. На самом деле, я думаю, что дело несколько в другом, просто, видимо, у ряда людей есть какое-то определенное представление о том, каким образом должны сниматься картины, затрагивающие темы веры, Бога, видимо, они предпочитают более, так сказать, елейный, что ли, язык. Наша картина несколько другая, при этом, на мой взгляд, в безверии и тем более попытки попрания веры в ней нет, хотя меня прокатчики отговаривают, но, конечно, это христианская картина, что я буду скрывать?

Шакина: Есть такое ощущение, что в стране в последнее время есть лобби, появилось резко большое количество людей, которые выступают, например, на пресс-конференциях обвиняют фильмы в безверии и так далее. С чем это связано, как вам кажется?

Прошкин: У нас вообще пошла сейчас такая история, в том числе, в культуре, в кино, где очень громко стали звучать голоса о том, что нужно какие-то рамки вводить, нужно некую, не называя этого слова, цензуру вводить, нужно пропагандировать и прочее, про кодекс Хейса, осмеянный всем миром, вспомнили полгода назад. Все это довольно грустно и печально. Настоящее искусство, не про себя говорю, конечно, оно рождается из свободы и хаоса, эти попытки все упорядочить и ограничить количество тем, как их освещать, это все ужасно. Мне очень грустно. Я читал недавно письмо молодых кинематографистов, правда, без единой подписи, мне просто очень грустно, что люди начинают свою карьеру, свою жизнь в кино с политического доноса. Хотя, конечно, у меня ощущение, что это все несколько инспирировано, и, конечно, это не студенты писали, просто видно по языку. Они все-таки довольно слабо владеют языком. Статьи в «Правде» в 37-м году, это абсолютно один в один.

Шакина: Картина снята на деньги фонда кино, правильно?

Прошкин: Частично, да.

Шакина: Видели ли ее какие-то церковные чины уже?

Прошкин: Да, более того, ее видел Патриарх Кирилл, мы очень коротко поговорили, насколько я понял, была одна проблема, он сказал, что, поскольку это житийный сюжет, он сказал, что, не буду раскрывать все карты, но есть некий кусок истории Алексия, который в «Житии» не описан, мол, можно ли бы это было снимать? Потом подумал и сказал: С другой стороны, там же не описано, что этого не было, поэтому ваша трактовка имеет право на существование.

А мы со своей стороны, конечно, не делали этот фильм ни в коем случае о житие, безусловно, и вообще не моно-картина. Там не про одного героя, это несколько более сложная история, пытались сделать картину о человеке.

Шакина: Денег РПЦ в бюджете не было?

Прошкин: Нет, денег РПЦ в бюджете не было. Продюсеры картины – студия «Православная энциклопедия», это православная организация, возглавляемая Сергеем Леонидовичем Кравцом, уже много лет они издают православную энциклопедию, серьезнейшее научное издание, в том числе, у них есть студия, которая занималась документальным кино, просветительством, и с недавнего времени перешла и в игровое кино. Должен сказать, что то, как они работают как киностудия, у меня вызывает просто радость и восхищение.

Шакина: А почему было принято решение поменять название картины с «Святителя Алексия» на «Орду»?

Прошкин: У нас никогда не было названия «Святитель Алексий», это тема картины, просто часто бывает, что название картины приходит потом. У нас появился сценарий, всех удовлетворяющего названия не было, поэтому мы оставили рабочее, это сплошь и рядом происходит в кино. «Святитель Алексий» - это рабочее название картины, «Орда» появилось где-то в середине съемок, продюсеры показали кусочки съемок на Первом канале, они сказали: А почему вам не назвать «Орда»?

Это была совершенно потрясающая идея, я искренне благодарю Первый канал, потому что это слово очень четко попадало в нашу концепцию картины, хорошее название, короткое, рубленое, с энергией, мне нравится.

Шакина: Это ваш самый крупный бюджет в карьере?

Прошкин: Да, конечно. Я не исключаю, что единственный.

Шакина: Как у вас ощущение по этому поводу, потому что говорят, что потом очень сложно отвыкать, поворочав массовкой из тысяч человек?

Прошкин: Во-первых, у нас каких-то невероятных тысяч, может быть, и нет. Как раз это меня мало смущает. Другой разговор, конечно, появляются возможности использовать определенные технологии, в основном я снимал довольно малобюджетные картины, таких возможностей не было, вот к этому – да, к этому ты привыкаешь, к тому, что у тебя больше просто рычагов, инструментов. Но с другой стороны, сказать, что теперь все, я без большого бюджета к камере не подойду, конечно, глупость. Я и за 50 тысяч, и за 100 готов снять, если история это позволяет.

Шакина: Почему вам кажется, что это, возможно, последний раз, когда вам выдали такой бюджет?

Прошкин: У нас вообще финансовая ситуация в кино такая, что такие большие бюджеты – это все-таки очень разовые проекты. Плюс еще и потому, что то кино, которое мне нравится, то кино, которым мне интересно заниматься, оно, конечно, не очень возвратное в наших условиях, тратить большие деньги на такие картины зачастую бывает экономически неоправданно.

Шакина: Ваш отец, Александр Прошкин, я помню, что он снял, наверное, один из самых дорогих на тот момент российских фильмов, «Русский бунт» о Емельяне Пугачеве. Он вам давал какие-то рекомендации по работе с такими крупными формами в ходе съемок?

Прошкин: Нет, мы, естественно, обсуждали с ним и картину, и сценарий, и что-то, но прямо вот такого, как работать с крупными формами – с этим как-то справлялись сами.

Шакина: Те самые молодые кинематографисты, написавшие единую массу в едином порыве, письмо Михалкову, в числе прочих претензий предъявляют к российскому кино и такую традиционную: много чернухи, мало светлого и радостного. В вашем фильме «Орда», чего там больше – светлого и радостного или жесткого средневекового, не знаю как сказать, рубилова, как это обычно называется?

Прошкин: Рубилова у нас там особо нету, но, да, картина, конечно, довольно жесткая, но я вообще не очень понимаю все эти вещи, я видел довольно много доброго кино, сейчас сидел во ВГИКе на выпускных экзаменах кафедры драматургии и читал добрые сценарии; понимаете, есть одно мерило – талантливо-не талантливо, правда или неправда. Вот и все. Есть изумительная картина «Я шагаю по Москве», она попадает в ощущение доброго кино, но это такое время, такой порыв, а есть картина Васи Сигарева «Жить», тяжелая картина, но я в жизни не смогу назвать ее чернухой, понимаете? Это высокая трагедия.

Особенно меня, конечно, раздражают эти крики про то, что это все на заказ для каких-то фестивалей, на потребу. Это просто идеологическая спекуляция, вещь довольно постыдная, с моей точки зрения.

Шакина: Есть у меня подозрение, что, конечно, попадись на зуб нашим молодым кинематографистам, например, недавний лауреат Каннской «Золотой пальмой ветви» Михаэль Ханеке, ему бы, наверное, тоже не поздоровилось.

Прошкин: Это я не знаю, я, к сожалению, не видел картины, но знаю о ней. Он показателен. Дело в том, что искусство вообще строится на парадоксе, понимаете? И то, что я читал, что человек снимает картину об умирании человека как рассказ о настоящей и большой любви, на этом парадоксе и получается картина. «Рассекая волны» Ларса фон Триера, эту картину можно назвать антиклерикальной, а при этом, на мой взгляд, это выдающаяся христианская вещь. Надо просто быть не светлым или темным, а надо быть смелее и искать какие-то вот такие живые вещи.

Шакина: Какие у вас дальше планы, прошу прощения за это слово, творческие, но действительно интересно, к чему хотелось бы приступить после опуса?

Прошкин: Пока, к сожалению, абсолютно конкретных планов нету, но у меня есть мечта, я очень хотел бы поставить практически той же компанией, которой мы делали «Орду», сценарий Юрия Арабова «Орлеан», довольно радикальная для русского кино история, очень смелая, хулиганская, гротескная, совершенно замечательная, я просто когда читал, я на стуле подпрыгивал. И меня, как говорят нынче, прет. Вот это моя мечта. Если бы это получилось, она не такая дорогая картина как «Орда», но и не сосем 2 копейки, я не знаю, удастся ли продюсерам собрать бюджет, это, я считаю, что могла бы быть интересная картина.



Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.