Людмила Алексеева: «Выяснилось, что мы с Володиным – бабушкины внуки»

Говорите с Юлией Таратутой
11 декабря 2013
Поддержать программу
Поделиться

Комментарии

Скрыть

Глава Московской хельсинской группы Людмила Алексеева рассказала Юлии Таратуте о человеческих и нечеловеческих проявлениях российской власти. 

Таратута: Людмила Михайловна, я не знаю, часто ли вы оказываетесь в таких ситуациях, но вчера так случилось, что в сопровождении замглавы президентской администрации Вячеславом Володиным приехали на вручение премии Московско-Хельсинской группы. Я сейчас предварю мой вопрос тем, что это событие вызвало небывалый резонанс в так называемых прокремлевских СМИ.

Алексеева: Я, честно говоря, не просмотрела.

Таратута: Вы не следите, где у вас берут комментарий. У вас целое интервью на этот счет взяла газета «Известия», разные ресурсы, «Полит.ру» тоже как-то написали о том, что вы с Володиным, много фотографий. Расскажите, что было на самом деле? Как вышло так, что вы с ним приехали на эту премию, кто кому это предложил?

Алексеева: Получилось так – встреча с президентом была назначена на три часа аж в Ново-Огарево. Намного заранее, чем нам об этом сообщили и о том, что я приглашена на встречу, мы, ну День прав человека, Московско-Хельсинская группа, в которой я имею честь быть председателем, мы в этот день награждаем свои лауреатов по десяти номинациям, которые имеют заслуги перед движением идеологии прав человека, практики прав человека и так далее. И я очень нервничала, я думала, что три часа, наш президент опаздывает, когда начнется, пока я доберусь из этого Ново-Огарева до Сахаровского центра.

Таратута: А насколько опоздал президент на вашу встречу?

Алексеева: Больше чем на час. Получилось пятый час, сколько это длиться, я не знаю, до Сахаровского центра еще добраться надо. Я заранее понимала, что я могу опоздать, поэтому я договорилась со своей исполнительным директором Ниной Таганкиной, что  в случае чего она начинает процедуру награждения, а я приеду и продолжу. Мы ждем, я томлюсь, нервничаю. Подходит Вячеслав Викторович, ну здрасьте – здрасьте.

Таратута: Я - Вячеслав Володин?

Алексеева: Да-да. Я говорю: «Вот у меня такая ситуация». Он говорит: «Не переживайте, сейчас мы уже скоро начинаем», а он вместе с президентом приехал. «Президент уже приехал в Ново-Огарево, так что мы скоро начинаем. Конечно, вы немножко опоздаете, но знаете что, я вас довезу на своей машине, так будет быстрее». Они-то могут передвигаться не так, как мы грешные. Я говорю: «Ой, спасибо». Началась  встреча, она прошла. Президент заходит в какую-то дверь и следом за ним Володин. Я думаю, что не хватало того, что президент его сейчас задержит, я сижу. Еще во время встречи уже к концу, я на него смотрю и показываю на часы. Он мне помахал головой, что все как бы хорошо. Так мы перемигнулись. Он выскакивает…

Таратута: Он, наверное, успел спросить разрешения.

Алексеева: Машина уже у входа, мы вскакиваем в машину и едем.

Таратута: Насколько я понимаю, вы приехали вместе с Вячеславом Володиным и вошли с ним в зал вручения премии.

Алексеева: Мы опоздали на все награждение, мы успели только на фуршет после награждения. Причем, насколько я понимаю, я даже позвонила сказать, что я еду, а вчера еще в Москве какие-то невиданные пробки были, жуткие. Их машина иногда едет по этой третьей линии, иногда едет по линии общего транспорта, что нам-грешным не позволено. Но кое-где стоят машины, не прыгать же нам через них, мы тоже стоим. В общем, мы довольно долго ехали. Я позвонила с дороги Нине, что я еду, ну вот Москва. Когда мы уже приближались туда, он говорит: «Я сейчас вас довезу и …», я говорю: «Голубчик, во-первых, я сама ходить не могу, меня надо под руку вести». Я уже давно, к сожалению, могу ходить только под руку с кем-нибудь. Он говорит: «Я вас заведу», я говорю: «Слушайте, раз уж вы приехали, нас президент поздравил, поздравьте наших лауреатов, наших гостей».

Таратута: Значит, все наоборот. Я-то решила, что Вячеслав Володин, я уже не знаю что, а выясняется, что это вы его пригласили. А вы, с какой целью?

Алексеева: Он хотел только довести меня, раз я опаздывала, причем я ему от всей души сказала: «Знаете, я твердо знаю, что такие качества как вежливость и любезность – это с детства, это мам должна воспитать в вас. Вас мам хорошо воспитывала». Он говорит: «Несколько мама, сколько бабушка». Я говорю: «Ой, что вы говорите, и меня бабушка воспитывала». У меня мама- кандидат физико-математических наук, ей всегда было некогда, поэтому, конечно, со мной всегда сидела бабушка. Мы посмеялись, что мы бабушкины воспитанники. И когда мы подъехали, я говорю: «Ну, слушайте, зайдите со мной, поздравьте», он говорит: «А это удобно?», я говорю, что людям будет очень приятно. «Ну, давайте». А Нина как говорила им – «Людмила Михайловна едет», она не говорила, кто, что, может, и я ей не говорила, я уже не помню.

Таратута: То есть это появление было сюрпризом?

Алексеева: Абсолютным.

Таратута: А дальше вы свели Володина и Лию Ахеджакову, насколько я поняла.

Алексеева: Там фуршет, все жуют бутерброды, запивают, кто вином, кто – соком. Мы являемся под ручку, я же под руку хожу. Это была полная неожиданность, люди смотрели. И не только они растерялись, когда мы вошли, большая комната полная народу, все сразу обернулись на нас. По-моему, Вячеслав Викторович тоже смутился.

Таратута: Страшно интересно, о чем вы говорили с Володиным. Говорили ли ему вы что-то по существу, и ответил ли он вам по существу? Наверняка вы воспользовались дорогой

Алексеева: В дороге мы ни про какие дела мы не говорили. Я считала просто неудобным, потому что человек любезно предложил мне, это было вечером, и у меня, и у него позади очень трудный день. У меня всегда 10 декабря – это праздник, но пахать надо, а у него, я думаю, с утра…

Таратута: То есть вы обсуждали какие-то человеческие истории.

Алексеева: Да, мы говорили про бабушек, про то, как воспитывают, и довольно много молчали, просто потому что были оба очень усталые.

Таратута: Ваша такая авантюрная позиция уже ясна, вы просто завели Володина в такую неожиданную ситуацию.

Алексеева: Неожиданно для самой себя.

Таратута: Вы все-таки ее как-то спланировали.

Алексеева: В последнюю минуту. Я просто решила, что это неудобно, что это такое он меня вводит и убегает.

Таратута: Он предлагает вам вежливо сопровождение и все дела. Зачем Володину стоят рядом с правозащитником, главным правозащитником страны, как сказал Владимир Путин…

Алексеева: Скажем, старейшим. А кто главный, у нас начальства нет.

Таратута: Как вы думаете, он чего хотел? Он хотел погреться в вашей тени или он хотел как-то скомпрометировать правозащитника? Извините, что я такие радикальные предлагаю  варианты.

Алексеева: По-моему, он просто хотел помочь человеку, который опаздывает.

Таратута: То есть это просто вежливость?

Алексеева: Да. И я очень это оценила. Точно, что у него не было никаких задних мыслей. Причем понимаете, тяжелый день позади, ему в районе Земляного Вала делать нечего, он точно где-то в другом месте живет, через эти пробки, он лишнее время просидел в машине ради того, чтобы я не опаздывала. Я такие вещи ценю.

Таратута: Это оптимистическая новость, ничего человеческое представителям власти  не чуждо.

Алексеева: Да, и я ему искренне благодарна. Когда мы вошли, не только люди растерялись, по-моему, он тоже несколько … Полная комната народа, все жуют, обернулись, смотрят на него во все глаза, как он со мной под ручку. Он себе представил, что несколько странная ситуация. Я ему тогда говорю, я вижу, что он в некотором ступоре, он меня выручил, я его тоже. Я говорю: «Представляю вам – Вячеслав Викторович Володин, я ему очень благодарна, я опаздывала, он меня довез, я его попросила, чтобы он поздравил вас, как нас поздравил президент. Правда, Вячеслав Викторович?», он говорит: «Правда. Я хочу поздравить…». Очень забавно получилось, я вместо него объяснила, что он хочет поздравить.

Таратута: У нас был раньше куратор внутренней политики всем известный Владислав Сурков, он как-то с вами не так симпатично общался, был куда более резким. А Вячеслав Володин да и сегодня Владимир Путин, я про Володина буду говорить, они за вами как бы ухаживают. Это что вообще такое?

Алексеева: Мне ни разу Сурков не предлагал никуда подвести, но и случая не было. С моей точки зрения, у Вячеслава Викторовича, как раз об этом мы говорили в машине, это я ему в машине сказала, и он согласился. Я говорю: «Вы знаете, привычки, навыки, внушенные с детства, они потом действуют автоматом. Мне моя бабушка говорила: «Ты должна относиться к людям так, как ты хочешь, чтобы люди к тебе относились, даже самому плохому человеку никогда не делай того, что ты не хочешь, чтобы кто-то сделал тебе».

Таратута: К слову – а как вы нашли Владимира Путина на вчерашней встрече?

Алексеева: Минуточку. И вы знаете, вдруг оказалось, я не то, что добрая или хорошая, но как-то бабушка долбила, и я так делала. Он говорит: «Да, то, что внушается с детства, автоматом». Я думаю, ему автоматом внушили, что пожилым людям надо помочь. Вот и все. Это просто спонтанный человеческий поступок. Ведь политики – тоже люди, знаете, Юля?

Таратута: Вы думаете, что этот поступок повлияет на некоторые другие события, которые касаются всех и каждого в стране?

Алексеева: Не знаю.

Таратута: Я вернусь к президенту РФ Владимиру Путину. Как вы нашли его на этой встрече?

Алексеева: Я его не первый раз вижу.

Таратута: Каким вы нашли его сейчас? Способны ли вы ему сейчас верить?

Алексеева: А я на все способна. Когда я работаю, я работаю вне зависимости от того, кто, как, какая должность у человека, я работаю и все. Я приехала на эту встречу, мне это было очень не кстати из-за награждения. Мне очень не нравится, когда человек опаздывает, я всегда стараюсь приходить вовремя. Вел он себя нормально, не заносчиво ну и так, он президент, а мы все-таки не президенты.

Таратута: Несмотря на то, что вы были очарованы, что какие-то человеческие свойства есть и у выше описанных представителей власти, вы совершенно не были сбиты с пути, с толку темой обсуждения. Это проект амнистии и …

Алексеева: Нет. Нас заранее предупредили, что будет короткое выступление президента, короткое выступление уполномоченного по правам человека, нам никому высказаться специально не дадут, а будет общий разговор вопрос-ответ и реплики. Поэтому я продумывала несколько тем, не понимая, удастся ли мне хотя бы одну реплику вставить, а, может быть, несколько. Поэтому я на всякий случай готовилась. Но надо сказать, что Владимир Владимирович и кто-то с ним, после того, как они кончили разговаривать, все встали вокруг стола, и все разговаривают. Я долго стоять не могу, кто-то мне говорит «Стул». Мне поставили стул, я единственная сидела, вот и сидела напротив президента на этом своем стуле. Мне удалось одну реплику всерьез, ту, которую приготовила, хотя приготовила несколько. На счет того, что скоро кончается срок Лукина, и мы все очень скорбим по этому поводу.

Таратута: Да, и президент пообещал рассмотреть продление срока. Ведь амнистия, которая обсуждалась и обсуждается так остро, по поводу которой вы сегодня передавали коробки в Госдуму, у нее вообще какие-то шансы есть? Она же скукожилась до нельзя. В чем ее смысл? Понятно, что какое-то количество людей освободят, но политический смысл был иной.

Алексеева: У президента уже есть готовое мнение об амнистии, и он его отстаивал. Конечно, мы его не поколебали.

Таратута: Вы надеялись сделать это?

Алексеева: Нет. Я опытный человек, я знаю, что если у человека уже сформировалось… Вообще ничего на таких встречах не решается.

Таратута: Я давно вас хотела спросить, ну понятно, почему вы участвовали в этом проекте, когда что-то собираются хорошее сделать, почему бы не поучаствовать. Но зачем это нужно было власти? Это такая морковка, корой помахали, а потом убрали? Зачем это нужно было в тот момент?

Алексеева: Зачем это власти, это надо спрашивать у власти. Я понятия не имею.

Таратута: Как вы считаете?

Алексеева: Почему я решила, что стоит пойти на эту встречу, несмотря на то, что я опаздываю на свое награждение? Это первый день, когда наш президент в День прав человека решил встретиться с правозащитниками. Я думаю, что у нас так государство и общество устроено, что если президент это сделал, значит, на следующий год у нас с правозащитниками будут встречаться губернаторы.

Таратута: То есть вы воспитываете хорошие манеры у всех ступеней власти?

Алексеева: Они это знают. Я считаю, что надо поддержать.

Таратута: Я имею в виду, зачем власти затеяли проект амнистии, если более-менее было очевидно, что будет такая же история, как с экономической амнистией, то есть выродится в пшик.

Алексеева: Не совсем пшик. Во-первых, если говорить о значимых процессах, сейчас еще ничего неизвестно, потому что я знаю, что у нас, в нашей стране в последнее время неизвестно кто в самую последнюю минуту вносит какую-то гадость, которая очень ухудшает все наши ожидания. Будем надеяться, что в этот раз этого не случится. Понимаете, в чем дело? Когда начиналось «Болотное дело», было очевидно, что было задумано, что все они получат большие сроки, что это будет показательный процесс даже не советского, а я бы сказала, что сталинского времени. Так было задумано. Не получилось. Спасибо ребятам арестованным, которые держались и держатся безукоризненно. Нельзя проводить показательные процессы, если люди не каются, держатся с совестью.

Таратута: Потом якобы сообщили о том, что амнистия выпустит на свободу их всех, но разговор об этом сейчас не идет.

Алексеева: Сейчас речь идет, что нескольких. Да, это, конечно, хуже, чем их всех.

Таратута: А вам кажется, что кого-то выпустят по ней?

Алексеева: Да. Насколько я понимаю, сейчас, во всяком случае, президент объяснял так, что те, у кого есть обвинение в участие в массовых беспорядках, они будут выпущены, а те, у которых добавлено к этому еще насилие по отношению к полицейским, нет. Мы ему говорили, что ведь это выдуманные обвинения. Вот этого президент не слышит.

Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.