Арт-тюрьма. Сколько Павленскому дадут за дверь на Лубянке?

Соратница художника Оксана Шалыгина о ходе суда
И так далее с Михаилом Фишманом
23:22, 20 мая
Поддержать программу
Поделиться
Вы смотрите демо-версию ролика, полная версия доступна только подписчикам
Скидка 16%
4 800 / год
5 760
Попробуй Дождь
480 / месяц
Уже подписчик? Войти Купить подписку
Ведущие:
Михаил Фишман
Теги:
суд

Комментарии

Скрыть

На этой неделе в четверг, 19 мая, мировой суд Санкт-Петербурга  на выездном заседании в Москве освободил художника Петра Павленского от наказания в 1 год и 4 месяца ограничения свободы за его акцию «Свобода» за истечением срока давности. Теперь Павленского ждет новый суд — уже за акцию «Угроза», когда художник поджег двери здания ФСБ на Лубянке. Какое наказание может ждать Павленского, и как суд превратился в перформанс, Дождь обсудил с соратницей художника Оксаной Шалыгиной

Фишман: Избиение команды Навального людьми в папахах — кроме того, что это звучит как «опричнина», это такой новый шаг в борьбе с оппозицией, точнее, продолжение этого нового шага тоже, как мы обсуждали с Алексашенко, и это уже тоже было, просто оно все переходит в некоторый новый разряд, принимает новую степень. Просто бьют людей и все. Это мы уже видели, когда люди с георгиевскими ленточками обливали зеленкой школьников и писательницу Улицкую на премии «Мемориала» не так давно. Мы это видели, когда закидывали яйцами и снимали скрытой камерой оппозиционного политика Михаила Касьянова. И когда художника Петра Павленского бьют по пути из суда в СИЗО так, что ломают ему ребро и перебивают колено — это тоже, конечно, все тот шаг вперед в легализации этого незаконного насилия.

С Павленским, впрочем, немного особый случай, поскольку он ведь у нас не политический активист, он художник. И всегда, когда речь идет о Павленском, всегда сам собой возникает один и тот же вопрос: а не заложил ли он свое сломанное, треснувшее ребро в сценарий этого перформанса, точно так же, как он закладывал в этот сценарий свое ухо или мошонку? Судебный конвой для него, вероятно, возможно — такая же декорация, как полицейские, которые арестовывали его у дверей Лубянки. Павленский работает: он рисует собственным телом, в том числе, возможно, и своей отбитой печенью.

Заседание суда Павленский превратил в продолжение своих акций уже давно. На суд за акцию «Свободу», в ходе которой он жег покрышки в Петербурге, изображая Майдан, он сначала позвал секс-работниц, а затем украинских журналистов. Наконец ,уже на суде по акции «Угроза», то есть тех самых дверей Лубянки всем известных, прокурор так прямо и сказал: «Подожженное здание, — я просто процитирую, — имеет историческую культурную ценность, поскольку в 30-х годах в здании содержались под арестом выдающиеся деятели культуры», это прямая цитата.

Это заявление, надо сказать, обогащает акцию Павленского новым смыслом, как написал в «Ведомостях» Николай Эппле на этой неделе, это и есть нивелирование истории, отказаться от ее темных страниц нельзя, связанных с террором с Лубянкой, замолчать тоже нельзя, но давайте ими гордиться. Пытали же на Лубянке знаменитых людей, бывали же они там, есть чем действительно гордиться — историческое место. Теперь в этот ряд, собственно, попадает и Павленский, то есть получается так: проводя акцию, продолжая логику прокурора, по уничтожению культурного наследия, он обогащает культурное наследие этого же самого места, то есть придет время, впишут и его имя. В общем, Павленский, видимо, делает что-то совершенно невозможное со смыслом, с тем, что происходит с нами и с Россией сегодня. Осмысление это совершенно потрясающее.

Я позвал Оксану Шалыгину, соратницу Петра Павленского к себе в эфир. И первый вопрос он совершенно понятный: как он себя чувствует?

Шалыгина: Как мне показалось, что не очень хорошо. То есть физическое состояние у него, в общем, обычно такое бодрое, он такой энергичный, но здесь было видно, что болит у него ребро, то есть отбиты у него внутренние органы какие-то.

Фишман: А что конкретно произошло? Известно почему? Это понятно?

Шалыгина: Да, он рассказывал, то есть это не секрет. Он ехал с суда 16 мая и транзитом они проезжали через Мосгорсуд, и уже в автозаке у него был конфликт с каким-то теперь уже заключенным сотрудником бывшим внутренних войск. И, видимо, конвой слышал их конфликт и, в общем, вступился за этого сотрудника. И когда они приехали в Мосгорсуд, его просто выкинули из автозака и там избили.

Фишман: Просто избили?

Шалыгина: Да. Там, в принципе, всех избивают. То есть это нормальная практика у обычного конвоирования заключенных.

Фишман: А треснувшее ребро?

Шалыгина: Треснувшее или поломанное? Его смотрел врач в СИЗО, в общем, который устно ему зафиксировал какие-то повреждения.

Фишман: А рентген сделать нельзя?

Шалыгина: Естественно, нет.

Фишман: Нельзя?

Шалыгина: Врач даже не написал этого. То есть он нормально себя чувствует по документам.

Фишман: Что кроме ребра?

Шалыгина: Удары по печени, по почкам, по животу, по ногам. Но это ему еще повезло, что электрошок к нему не применили, то есть обычно применяют электрошок.

Полный текст доступен только нашим подписчикам
Уже подписчик?
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.
Дождь в вашей почте
Нажав кнопку подписаться, я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера.