Константин Сонин: «Путин осуществил свой идеал в экономике, ему не к чему двигаться»

Экономист о том, что выборы ничего не изменят, коррупция – скрепа власти, а нас ждет устойчивая стагнация
11 декабря 2017 Маргарита Лютова
36 574

Экономист и профессор Чикагского университета Константин Сонин рассказал, в чем действительная проблема российской налоговой системы, почему сотрудничество «Роснефти» с Венесуэлой рискованно и вредно для России, а также почему дело Улюкаева не надо воспринимать как сигнал. 

Я, вы знаете, хотела начать, как ни странно, с такого немножечко воспоминания о прошлой программе. Сейчас мы все — и вы, и наши зрители — поймут почему. Вы были гостем нашей студии в июле, думаю, зрители хорошо помнят эту программу. И тогда, в июле, очень многие темы они настолько перекликаются с сегодняшней повесткой. То есть я, когда готовилась к эфиру и пересматривала, у меня было абсолютное ощущение дежавю. Начиная даже с глобальной темы, предлагаю начать с этого. Тогда в июле широко обсуждалось, непосредственно перед вашим эфиром была опубликована статья об образе будущего, который для президента на новый срок ищут политтехнологи и прочие специалисты. Сейчас, наконец-то, выдвижение состоялось, образ будущего стал вроде бы как просматриваться. Константин, как, по-вашему, за прошедшие месяцы образ будущего нашего экономического, в смысле экономической программы нового срока, он как-то прояснился?

Нет, мне кажется, очень мало что изменилось, но и тогда было ясно, потому что все выглядит так, что у нового президента Путина экономическая программа будет очень близка к нынешней экономической программе президента Путина.

Но просто потому, что ничего другого придумать не могут, видимо?

У меня такая мысль, что президент Путин в плане экономической политики, да и разной другой, он уже осуществил в каком-то смысле свой идеал, ему уже не к чему двигаться. То есть у него раньше, 20 лет назад, были какие-то планы или он хотел что-то поменять, а последние годы ему не хочется что-то менять. Может, ему хочется поменять какого-то человека, но общий подход в каком-то смысле его устраивает.

Про «какого-то человека поменять» я бы еще отдельно на этом остановилась, а что касается каких-то шагов, которые мы сейчас видим и которые воспринимаются, скорее, как предвыборные. Например, объявление о такой новой мере, как она позиционируется, по крайней мере, демографической поддержки, когда молодые семьи с невысокими доходами будут получать деньги для поддержки ребенка до полутора лет. Насколько это ложится в это экономическое будущее или это исключительно предвыборная мера такой раздачи денег банальной?

Смотрите, это и раздача денег, и, может, какая-то, условно, осмысленная мера, но эта мера очень небольшая, не стоит даже как-то обращать внимания на меры такого масштаба, мало ли что происходит. Никак это структуру экономики не меняет, собственно, даже неизвестно, скажется ли это хоть как-то, допустим, на рождаемости. Это, конечно, немножко улучшит условия тех, у кого рождается ребенок, но что это что-то вообще изменит — это неизвестно. Скорее всего, нет.

Да, выглядит эта мера довольно странно, надо сказать. Но тогда продолжу с дежавю. По сравнению с летом, второе дежавю, совсем прямая связь, тогда в июле как раз было очередное обострение корпоративного судебного спора между «Роснефтью» и холдингом «Система», в центре которого, как вы все знаете, «Башнефть». И сейчас снова. Только теперь это уже такая масштабная, по крайней мере, так выглядит, корпоративная война, каких мы давно не видели, потому что теперь холдинг «Система» пошел в контратаку, тоже подает ответный иск на многомиллиардные суммы. И я бы здесь поставила вопрос так: мы все, а большинство людей не являются даже миноритарными акционерами «Роснефти» или «Системы», мы все видим эти громкие заголовки, а как нам воспринимать на каком-то таком, возможно, бытовом уровне эти ситуации? Это как-то говорит что-то об изменении правил игры, об усилении или, наоборот, ослаблении влияния «Роснефти» и Сечина? Как это трактовать?

Конечно, можно бесконечно говорить про усиление влияния, но, опять-таки, что здесь экономического? Конечно, когда это все начиналось, то в этом был какой-то экономический состав, но мне кажется, он уже давно утрачен. Теперь такая есть захватывающая борьба. Я тоже слежу, как и вы, за заголовками в газетах и читаю то, что пишут. Судя по всему, по сравнению с летом, «Система» как-то оправилась от нокдаунов и теперь сама наносит по «Роснефти» сильные удары.

У меня, у экономиста, нет уверенности, что в этом вообще есть хоть что-то хорошее. Почему две крупные компании должны заниматься такого рода деятельностью? Надеюсь, что большая часть времени в этих компаниях посвящена не такому конфликту чисто политическому, а тому, что в «Роснефти» думают, как улучшить добычу, продажу нефти, а в АФК «Системе» думают, как улучшить качество связи, как больше денег зарабатывать.

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю