Александр Подрабинек: участники «Русского марша» – несчастные люди, ничего не могут сделать самостоятельно

4 ноября 2013 Лика Кремер
2 299 2

Журналист Александр Подрабинек рассказал Лике Кремер о состоянии русского национализме и о тех, кто пришел на «Русский марш» в Люблино.

Кремер: Накануне «Русского марша» вы написали колонку, в которой назвали людей, которые собираются туда идти, несчастными. Не кажется ли вам, что это звучит высокомерным?

Подрабинек: Может быть, это звучит высокомерно, но на самом деле это, я думаю, так и есть, потому что если вы сами побудете на этом марше, на «Русском марше», вы увидите людей, которые чувствуют себя неважно. Они чувствуют свою ущербность.

Кремер: А вам кажется люди, которые выходят на Болотную площадь, чувствуют себя важно?

Подрабинек: Они чувствуют себя лучше, хотя я вам замечу, что всякие люди, которые собираются в толпу, у них есть нечто общее. Но люди, которые приходят на «Русский марш», они несчастны, потому что они осознают свою незначительность поодиночке и ощущают свою силу, когда они вместе, когда они в стаде. Вот это для них звездный час.

Кремер: Но не кажется ли вам, что, например, мечты людей, которые выходят на «Русский марш», гораздо более легко осуществимы, чем мечты людей, которые выходят на условную Болотную?

Подрабинек: Это сложный вопрос. Я не думаю, что идея национализма легко осуществима, тем более, в такой стране многонациональной и такой многоконфессиональной стране, как Россия, осуществить идею единства русского народа – это, может быть, если ограничить территории старой Руси, всю современную Россию отторгнуть все, что не имеет славянские корни. По-моему,  в XXI веке это немыслимо.

Кремер: Вы знаете, я, например, в этой ситуации даже не говорю столько об идее национализма, как о том, например, что был погром в Бирюлево. Раз – через несколько дней закрыли овощебазу. Сделали ровно то, чего добивались люди, причем, добивались очень понятным способом.

Подрабинек: Я думаю, что закрыть овощебазу добивались, наверное, все-таки не столько москвичи, сколько люди, которые заинтересованы в недобросовестной конкуренции. Я думаю, что здесь экономические мотивы гораздо более важны. А использовали для этого националистов, использовали такую политическую ситуацию.

Кремер: Сейчас в Facebook, да и вообще в каком-то просто медийном пространстве, появилась группа людей, публично осуждающих Алексея Навального за то, что он, не пойдя на «Русский марш», тем не менее, сказал, что он поддерживает это движение и считает необходимым как-то участвовать в этом.

Подрабинек: Эта группа людей не появилась сегодня или вчера, она была всегда.

Кремер: У этой группы произошел всплеск. Можете ли вы прокомментировать, как вы к  этому относитесь, и что вы можете по этому поводу сказать.

Подрабинек: Я думаю, что у нас общественное и гражданское сознание постепенно созревает и как-то начинает вести себя больше по-взрослому, потому что то, что было до сих пор – это детский сад, когда говорили, что Навальный – это лидер демократов, это лидер демократической оппозиции, притом, что он высказывает откровенно националистические идеи. А тогда говорили: ну, это, на самом деле, ненастоящее, это наносное, это пройдет. Вот, как Акунин пишет: «Я надеялся, что он выздоровеет, а теперь оказалось, что он не выздоровел». Ну, это детский сад, конечно, потому что с самого начала было понятно, что Алексей Навальный – человек с националистическими идеями. И, в принципе, пусть они существуют. Это нормально, что в стране существуют националисты. Только не надо было бы их смешивать с демократической оппозицией, не надо приписывать ему те функции, которых он не может нести. Но сегодня постепенно люди начинают понимать, что как-то это несочетаемо – демократия и национализм. Это вещи несочетаемые. Тогда те, кто больше ценит демократию, а меньше – Алексея Навального, как своего вождя, они начинают говорить о том, что как-то, действительно, вроде как неудобно. Вот сегодня на этой стадии Акунин, Пархоменко, другие остановились, что как-то это все-таки нехорошо.

Кремер: Ну и куда эта стадия приведет?

Подрабинек: Эта стадия приведет к некоторому размежеванию нормальному, которое в здоровом обществе называется плюрализм, когда существуют разные политические идеи. Они могут существовать в парламентской форме, они могут сидеть в парламенте, но они не смешиваются друг с другом. И одному человеку не приписываются функции, которые должен нести другой человек. Это разные политические идеи, разные политические силы. Это нормально.

Кремер: На сегодняшний «Русский марш», как вы писали, как многие были уверены, должно было бы по ощущениям прийти, после Бирюлево, гораздо больше людей, чем в итоге пришло. Почему этого не случилось? Почему, ваш собственный прогноз не оправдался?

Подрабинек: Нет, у меня не было прогноза, что придет много народа.

Кремер: Вы писали, у меня есть доказательства в письменном виде. Вы написали, что наверняка придет в разы больше.

Подрабинек: Я написал, что может прийти больше, потому что есть определенные идеи у власти разыгрывать националистическую карту. Я сказал, что посмотрим. Я вот сегодня подошел туда, посмотрел – нет, это было около 8 тысяч человек, может быть, 10 тысяч человек. Не больше, чем было на демонстрации в защиту политзаключенных недавно.

Кремер: По официальным данным, сегодня на «Русский марш» пришло 8 тыс. человек. На марш в поддержку политзаключенных – 4,5-5 тыс. Это я сейчас называю только официальные цифры.

Подрабинек: Ну да. Вы знаете, официальные цифры имеют свои особенности. Нет, примерно такое же количество людей было. Я смотрел - и на том марше сколько было людей, и на этом. Это примерно одинаковое количество. И вряд ли их будет больше когда-либо. Я не думаю, что будет сильно больше. А то, что вы говорите, после Бирюлево и должно было бы прийти больше…

Кремер: Но у всех было это ощущение, у многих было это ощущение.

Подрабинек: Вы понимаете, это ощущение – ощущение, которое рождается в результате некоторого медийного эффекта. Это пропагандистский эффект, когда раздули бирюлевское событие до грандиозных таких масштабов, у всех ожидания тоже грандиозных событий, которые последуют вслед за этим. Ничего подобного.

Кремер: А вас оно не испугало? Вот события в Бирюлеве вам не показались страшными?

Подрабинек: Они не страшные, они – неприятные. В России было много всего такого раньше, и даже в послесоветскую историю мы знаем довольно много таких ситуаций очень печальных, особенно в бывших советских республиках, где шла настоящая резня. Это, конечно, один из возможных путей того, куда движется Россия.

Кремер: Одним из требований сегодняшнего марша и, собственно, одним из явлений инициатив Алексея Навального, который, правда, на марш не пошел, стало введение виз со странами Средней Азии. Как вы к этому относитесь, какие вы видите в этом опасности? Что вы вообще об этом думаете?

Подрабинек: Знаете, если больному, у которого, скажем, температура 40 и лихорадка, и все понимают, что его надо лечить. А в качестве универсальной меры ему предлагают класть влажный платок  на голову, то это правильно, но это ничего не решает, это ни от чего не спасает. Точно так же и здесь. Визовый режим может быть, его может не быть. Это не решение проблемы никакое. Особенно в наших условиях, когда у нас настолько коррумпированы все правоохранительные органы и пограничные, в том числе, визовый режим ничего не решит. Проблема вообще решается по-другому. Кроме того, я вам скажу, что в эпоху глобализации, хотим мы того или не хотим, мы все равно вписываемся в эту во всю историю. Дробить страну и устанавливать новые жесткие границы – это не самый разумный способ.

Кремер: Подождите, но что значит «дробить страну»? Идея в том, чтобы установить визовый режим со странами, которые не входят в нашу страну.

Подрабинек: Вы знаете, на самом деле, у националистов и людей, которые пропагандируют эти идеи, мне кажется, гораздо большее неприятие вызывают люди с Кавказа, в том числе, с российского Северного Кавказа, чем люди из Средней Азии и, тем более, из Дальнего Востока.

Кремер: То есть, вы хотите сказать, что если начнется все с введения виз, следующим шагом будет отсечение Северного Кавказа?

Подрабинек: Они говорят: визы – имеется в виду жители северокавказских республик. Я не против того, чтобы Северный Кавказ отделялся, и были самостоятельные государства. Если людям так хочется – это хорошо, почему, пусть они живут самостоятельно. Но надо им тогда дать эти права, эти возможности, а не держать их на положении рабов, на положении граждан второго сорта, которые там могут жить и платить налоги в федеральный бюджет, а сюда они приезжают и здесь они на положении граждан второго сорта. Вот это неправильно.

Кремер: Ну хорошо, вы говорите, что это не решение. А какое может быть решение, как вообще помочь тем людям, которых вы назвали несчастными и которые выходят на «Русский марш», как удовлетворить их требования или перенаправить их требования в мирное русло и в какое русло? Как эта проблема, на ваш взгляд, решается?

Подрабинек: Я думаю, что эта проблема кардинальным образом не решается никак, потому что националисты есть во всех странах, и везде есть люди, которые склонны винить в своих бедах кого-нибудь другого. А кого другого? Ну, вот того, кто не так выглядит, кто бросается в глаза. Вот кому-то бросаются в глаза: кто-то евреев не любит, почему? Ну, просто на них легко спихнуть. В средние века рыжих не любили, потому что считали, что они все одержимы дьяволом. У людей много всяких фантазий, поэтому кардинально эта проблема не решается, она просто должна быть введена в цивилизованные рамки.

Кремер: Как?

Подрабинек: Прежде всего, должны существовать демократические механизмы, страна должна иметь парламент, люди должны иметь возможность высказываться и иметь своих представителей во власти. Вот это – путь такого цивилизованного… я бы даже сказал, не решения проблемы, а цивилизованного состыковывания разных проблем. Возможность решать, возможность что-то менять. У нас в стране сейчас нет возможности ничего менять политически, менять ничего мы не можем. И вот это как раз и есть тупик.

Кремер: Одно из изменений, которое, тем не менее, произошло несколько лет назад, это у нас появился тот праздник, который как бы сегодня отмечает страна, который называется День народного единства, простите, я вас не поздравила, потому что я по-прежнему не могу осознать.

Подрабинек: Как раз, спасибо, что вы меня не поздравили.

Кремер: Что вы думаете по поводу праздника? Что нужно с этим делать и вообще приживется ли этот праздник, или как с ним быть?

Подрабинек: Во-первых, если вы выходили сегодня на улицу, то вряд ли вы увидели…

Кремер: Нет, я весь день сегодня здесь.

Подрабинек: Тогда я вам просто расскажу. Никакой праздничной атмосферы нет, праздничного настроения ни у кого нет, а что касается самого этого праздника, провозглашенного праздника, то это ситуация, когда праздник был создан как день национального единства, а празднуется он как день национальной розни. То есть, по существу, это день погромщика. Это день, когда одни люди противопоставляют себя другим. Ну какое это национальное единство? 

Купите подписку
Вы уже подписчик? Войдите

Купить за 1 ₽

подписка на 10 дней
Варианты подписки
Что дает подписка на Дождь?
Комментарии (0)

Комментирование доступно только подписчикам.
Оформить подписку
Другие выпуски

Читайте и смотрите новости Дождя там, где вам удобно
Нажав кнопку «Получать рассылку», я соглашаюсь получать электронные письма от телеканала Дождь и соглашаюсь с тем, что письма могут содержать информацию рекламного характера