«Мужчины-мачо думали, что футбол — единственное, что у них осталось. Теперь они расстроены». Интервью Макарены Санчез, изменившей женский футбол в Аргентине

Футбол в Аргентине — почти религия. За какую-либо из команд по статистике болеют 93% жителей страны. Однако этот вид спорта считается исключительно мужским занятием — несмотря на его популярность, женские команды до этого года не имели профессионального статуса, спортсменки официально не получали зарплат и часто тренировались за свой счет. Ситуация стала меняться после того, как Макарена Санчез затеяла процесс против своего бывшего клуба. Редактор Дождя Виктория Сальникова поговорила с ней о женском футболе в Аргентине и о том, как ее борьба повлияла на жительниц страны.

В марте в Аргентине пообещали создать профессиональную женскую лигу. Во многом это произошло благодаря усилиям 27-летней Макарены Санчез. В январе ее уволили из команды UAI Urquiza за борьбу с дискриминацией; так как это произошло в середине сезона, она не могла перейти в другой клуб. Спортсменка подала жалобу на клуб за незаконное расторжение контракта. Одновременно она обвинила Ассоциацию футбола Аргентины (AFA) в неравном вознаграждении женщин и мужчин. Дело получило широкую огласку, и уже в апреле 2019 года Санчез смогла заключить первый в истории аргентинского футбола профессиональный контракт — с командой «Сан-Лоренсо де Альмагро».

Фото: Наташа Писаренко / Associated Press

— Расскажи, как ты пришла в футбол.

— Я начала играть в мяч уже лет в пять. Я дружила с мальчишками, мне было интереснее бегать и пинать с ними мяч, чем играть с куклами или в кулинарные игры, то есть с теми игрушками, которые тогда дарили девочкам. Потом футбол стал моей страстью, я захотела, чтобы он стал делом моей жизни. 

— Семья тебя поддерживала?

— Я хотела играть в футбол. Это было в первую очередь моим желанием, моей мечтой. Я жила этим. В детстве я мечтала забить гол на переполненном стадионе. Это вдохновляло двигаться дальше. Семья меня поддерживала, но инициатива была моя.

— Что дальше? Как ты вышла на полупрофессиональный уровень?

— Я столкнулась со множеством сложностей. В детстве я не могла играть в клубе. Все, что я делала тогда, не имело официального статуса. Ведь девочки не могут играть в футбол, только мальчики. У меня была единственная альтернатива — играть в парке. В 15 лет я попала в клуб в своем родном городе Санта-Фе. Нас не тренировали должным образом, потому что на это не хватало ресурсов. Например, у клуба был только один тренер.

Я начала тренироваться на полупрофессиональном уровне только после переезда в Буэнос-Айрес в 2012 году. Меня позвали в команду UAI Urquiza. Я начала играть в турнире Ассоциации футбола Аргентины (AFA), мне посчастливилось принять участие в трех Кубках Либертадорес и выиграть три турнира. Теперь я играю за «Сан-Лоренцо», это большой клуб. Но есть еще множество вещей, которые нужно улучшить. Даже в самых лучших клубах у женщин и мужчин неравные условия.

— В каких условиях тренируются женщины-футболистки?

— Всем клубам не хватает ресурсов. У одних есть место для тренировок, но нет спортивной формы, у других наоборот. А есть клубы, у которых нет вообще ничего: формы, медицинской страховки, материалов и поля для тренировок. В тех же клубах все это есть для мужчин, но не для женщин. Это большая проблема. Нам трудно, нас не поддерживают. Мы не хотим исключительно контрактов и денег. Существуют клубы, которые могут заключить с тобой контракт, но после этого они не дадут тебе места для тренировок. Мы хотим инвестиций и развития, хотим, чтобы на женский футбол полагались. 

— Футболисткам часто приходится совмещать игру в футбол с другой работой?

— Большинство из нас стараются расставить приоритеты. Мы ищем такую работу, которая позволяла бы нам играть в футбол. Часть команд тренируется поздним вечером и ночью, после окончания рабочего дня. Многие, как и я, учатся в университетах. Получается, что утром мы работаем, днем тренируемся, а по вечерам учимся. Это сложно, потому что ты не можешь посвятить 100% своего времени какой-либо деятельности. Мы не можем не учиться: когда мы покинем футбол, у нас не будет миллионов на банковском счете, как это происходит у футболистов-мужчин — у них нет необходимости в учебе. Мы уходим «на покой» с пустыми карманами.

— Расскажи о скандале с клубом UAI Urquiza. Это была первая жалоба в истории?

— Да, из-за моего увольнения в середине сезона в СМИ началась дискуссия. Это дело получило резонанс, о нем узнали. Но для меня это была неудачная ситуация, меня уволили. Мы боремся долгое время, нам посчастливилось добиться результата с помощью СМИ и феминистского движения. Они очень сильно нам помогли.

— Неужели у тебя никогда не возникало желания все бросить?

— Когда команда UAI Urquiza уволила меня, я думала о том, чтобы все бросить. Я двадцать лет играю в футбол, но из-за проблем, с которыми сталкиваются футболистки, я больше страдала, чем наслаждалась спортом. На мгновение я подумала, что это тот самый толчок, который нужен мне для того, чтобы бросить спорт и посвятить 100% своего времени учебе. Подумав и поговорив со своей семьей, я решила сделать что-то хорошее для будущих поколений, несмотря на риск и дерьмо, которое полилось на меня со всех сторон.

— Тебе угрожали?

— Да, в том числе убийством. Мне писали что-то вроде «Если вы продолжите жаловаться, вы умрете» и другие ужасные вещи. Никогда не думала, что это случится со мной. Мы сейчас переосмысливаем систему и культуру футбола. Пытаемся сделать так, чтобы в нем было место для женщин. Мужчины-мачо думали, что футбол — это единственное, что у них осталось. Теперь они расстроены, ведь футбол оказался не только для мужчин. Из-за этого они нападают на меня в соцсетях.

На руке Санчез — портрет мексиканской художницы Фриды Кало, ставшей иконой феминизма. Daniel Jayo / Associated Press. 

— В Аргентине создали профессиональную женскую лигу. Как изменится зарплата футболисток?

— Самая большая стипендия футболистки до этого момента была пять тысяч песо в месяц (около 7300 рублей. —  Дождь). Есть клубы, которые ничего не платят, у них нет ресурсов, поэтому даже тренеры ничего не получают и они [спортсменки] должны тренироваться за свой счет, как и ездить на матчи. К сожалению, сегодня женщины не могут жить за счет футбола, но первый шаг мы сделали, это очень важно. Теперь мы сможем получать до 15 тысяч песо (около 21900 рублей. — Дождь) — это не та зарплата, на которую можно прожить, но она сильно нам поможет. Переход от 400 песо (584 рубля — Дождь) к 15 тысячам песо — это очень многое для нашей ситуации, особенно учитывая кризис в стране.

(Одно из сообщений с угрозой от неизвестного) 

— Мужчины-футболисты поддерживали тебя и других женщин в этой борьбе?

— Да, некоторые игроки нас поддерживали, делали это искренне и бескорыстно. Их было не так много, но я ценю тех, кто сделал это по убеждениям. Нам бы хотелось, чтобы мужчины-футболисты рассказывали о проблемах, с которым сталкивается женский футбол. Это бы нам помогло, но мы многое сделали и без этого.

— Как вообще аргентинцы относятся к женскому футболу?

— За время нашей борьбы мы поняли, что людям он интересен. Но проблема в том, что у них нет доступа к информации. Откройте любой интернет-сайт — вы не найдете и строчки о женском футболе. Вы включаете по выходным телевизор, но матчи не транслируются. Женские турниры часто проходят в труднодоступных местах в девять утра или на стадионах, на которых даже нет трибун.

— Если говорить глобально, то с какими проблемами чаще всего сталкиваются женщины в Аргентине?

— Женщины в Аргентине ежедневно сталкиваются со всем, в том числе с самими собой. Это очень трудно. Много лет у нас в голове сидели патриархальные стереотипы. Их очень сложно уничтожить, деконструировать, осознать, что все, о чем ты думал, было неправильным. Мы проходим через это сейчас, и это мощно. В то же время ежедневно в нашей стране убивают одну женщину. Но феминистское движение продвигается вперед, получает права, борется с системой. С другой стороны, усиливается и мачизм.

Я думаю, что есть страны похуже Аргентины. Женщины в них страдают гораздо больше, чем мы. В нашей стране ситуация серьезная, проблемы нельзя продолжать замалчивать. Нужно менять государственную политику. Фемицид [гендерно мотивированные убийства женщин — Дождь], трансфемицид [такие же преступления в отношении трансгендерных женщин], запрет абортов, насилие со стороны мужчин — это то, что ежедневно нас убивает. Мы должны попытаться вывести микромачизм [термин, которым обозначают мужские техники скрытого психологического насилия], именно с него начинается фемицид. Мы должны перестать недооценивать проблемы.

Если же говорить про футболисток, то нас не воспринимают всерьез. Нас используют только для того, чтобы сказать, что в клубах есть женский футбол. На самом же деле нас презирают только за то, что мы женщины. Атмосфера ужасная, но мы все еще здесь, потому что это то, что мы любим. Борьба продолжается.

Популярное у подписчиков Дождя за неделю