Головой в унитаз и лицом по полу. Впервые видео пыток в колониях попало к журналистам

Письменные свидетельства о пытках в российских тюрьмах появлялись и раньше. Но впервые вместе с письмом было опубликовано видео: ролики появились на екатеринбурсжком новостном портале «66.ру», СКР уже через несколько часов пришел с проверкой в колонию. Дождь обсудил ситуацию с Алексеем Соколовым, экспертом фонда «В защиту прав осужденных», к которому и попало это видео, Дмитрием Рожиным, членом ОНК Свердловской области, и женой одного из заключенных Яной Фадеевой.

Лобков:Скажите, пожалуйста, что это за видео, можем ли мы посмотреть это? Насколько оно доказательно? И что действительно происходило в этой колонии и происходит до сих пор?

Соколов: Это видео, на самом деле, оно натуральное, оно из колонии. Это подтверждает все наши доводы, которые мы заявляли раньше, как мы сейчас прочитали с вами заявление, естественно, если бы прочитал это так любой человек, никто бы не поверил. А это видео показывает, на самом...

Лобков: Я надеюсь, что мы все-таки покажем это.

Соколов: На самом деле, показывает, что реально происходит в колонии. Это видео снимали сами заключенные. Все бумаги делали сами заключенные. То есть всю оперативную информацию, вновь прибывших заключенных снимали сами заключенные, сами преступники. Это показывается прием этапа. То есть в колонию приходит ИК-62, город Ивдель, в колонию приходит новый этап, и заключенные...

Лобков: Это по уставу, по Уголовно-исполнительному кодексу, по правилам внутреннего распорядка делается?

Соколов: Нет.

Сагиева: А почему они сидят? Что это значит?

Соколов: Эти заключенные приказывают, сотрудник проходит мимо, все это видит, наблюдает.

Лобков: Да, мы видим сцены откровенного насилия здесь, причем человек, он как-то должен провиниться для того, чтобы с ним поступали подобным образом?

Соколов: Нет. Его вина в том, что он попал в это учреждение.

Лобков: Оно какое-то особенное?

Сагиева: Это самое мягкое из тех видео, на самом деле, которые были опубликованы, дальше будет жестче.

Соколов: Таким жестоким наказанием подвергаются все. Это ломается психика человека, чтобы он был быдло, чтобы он вообще ничего не делал и соображал.

Сагиева: Скажите, а зачем они это снимали? Какой кошмар.

Лобков: Посмотрите, это сцены, напоминающие нацистские концлагеря, это человека с разбитой головой, очевидно, опускают, он сам опускает голову по приказу тюремного надзирателя, правильно я понимаю?

Соколов: Нет, это не тюремный надзиратель, это заключенный. Это такой же заключенный. Это такой же заключенный его опускает в унитаз.

Лобков: Это дедовщина, да?

Соколов: Типа дедовщина, да. Только все это происходит под негласным…

Лобков: А после этого человек считается как бы опущенным?

Соколов: В том-то и дело. Это видео хранится до тех пор, пока человек будет выполнять все их незаконные действия. Если он что-то скажет: «Я не буду это выполнять», это видео попадет…

Лобков: Есть различия между так называемыми красными и черными зонами. Красные - это где доминирует администрация, а черные - это где доминирует именно эта неформальная иерархия. Тут, как я понимаю, сочетание того и другого?

Соколов: Сейчас эта уже грань стерлась. Черные, красные - это просто способ управления толпой, этим спецконтингентом. Администрация в колонии в Свердловской области….

Сагиева: Они добиваются своего через заключенных же?

Соколов: Да, через заключенных.

Сагиева: То есть, формально сами сотрудники колонии не проводят своих пыток?

Соколов: То есть, если это черные колонии, там еще действуют какие-то правила, внутренние их кодексычести или как их там называют, понятия. А у этих людей, я имею в виду красных, у них нет ничего.

Лобков: А для чего это видео снималось?

Соколов: Чтобы потом в будущем можно было шантажировать этих людей. Это делали просто активисты себе.

Лобков: А как оно могло утечь? Оно, как я понимаю, для внутреннего пользования?

Соколов: Понимаете, вновь прибывший проходил через эти унижения, и потом этот же вновь прибывший издевался над другими людьми. То есть это такой конвейер пыточный, в котором задействованы сломанные люди.

Сагиева: У меня сейчас вопрос к Дмитрию Рожину, члену Общественной наблюдательной комиссии Свердловской области, который сейчас с нами на прямой связи. Расскажите, знали ли вы о том, какие порядки существуют в данной колонии до того, как появились данные видео?

Рожин: Да, обращения так и поступают регулярно. Мы их перенаправляем в правоохранительные органы. Просто по результатам проверок мы регулярно видим отписки, но...

Сагиева: Но сейчас ситуация другая. Сейчас Следственный комитет пришел чуть ли не через несколько часов после появления данных видео. Можно ли сказать, что ситуация что-то изменит глобально в системе? Или же вопрос будет, скорее всего, решен локально, то есть наведут порядки в одной-единственной колонии, и это не выйдет за пределы данного учреждения?

Рожин: Во второй колонии сейчас возбуждено три серьезных уголовных дела. Некоторые дела возбуждены еще в декабре, и по ним сейчас ведутся активно допросы. Это связано с тем, что поменялось руководство, поменялся ряд сотрудников и пошли сливы этой информации.

Лобков:Дмитрий, скажите, пожалуйста, как датировать это видео? Судя по своим посещениям колонии, может быть, вы знаете сейчас этого уже нет, а это было в далеком прошлом?

Рожин: Я ориентируюсь, что, скорее всего, оно было снято где-то в 2013 году.

Лобков: То есть сейчас этого нет, правильно я понимаю?

Соколов: Есть.

Лобков: Вы были после этого в колонии?

Рожин: Вы понимаете, ситуация в чем? Многие осужденные, они же попадают в такую ситуацию, они же там находятся, и когда с ними что-то происходит страшное, эта информация может поступить немножко позднее. В настоящее время жалобы также все поступают. То есть мы их регулярно фиксируем, что жалобы эти есть. А то, что вышел один из элементов, как говорится, видеосъемки, я, насколько знаю, в редакции 66.ру порядка 8 гигабайт информации, и там не один ролик, их порядка 20, может быть, 25.

Лобков: А спектр этих унижений ограничивается тем, что мы сейчас могли показать?

Рожин: Там гораздо более изощренные. Просто понимаете, огласка этой информации, конкретно унижений, оно же может привести к непоправимым последствиям. Если вы идентифицируете, прилюдно сейчас покажете человека на всю Россию и расскажете, что конкретно с ним происходило, об этом могут узнать его друзья, знакомые и, соответственно, этим можно просто человека в петлю загнать. Понимаете, журналисты 66.ру выбирали те ролики, где можно исключить это, а так они готовы передать правоохранительным органам то, что у них есть.

Сагиева: Да, спасибо. У нас на прямой связи из Екатеринбурга был Дмитрий Рожин, член Общественной наблюдательной комиссии Свердловской области. И сейчас в продолжении той мысли, которую он начал, я предлагаю посмотреть интервью, которое мы записали с женой одного из заключенных. Она рассказывает о пытках, которые коснулись ее мужа.

Фадеева: Мочатся на них, насилуют дубинками, заставляют подписывать бумаги о неразглашении того, что там творится. Чеки родители переводят на Qiwi-кошельки деньги. Там идет как система. Платят раз в месяц в определенный день. Допустим, с 1-го по 10-е. У меня одна девочка платила с 1 по 10 число 5000 в месяц каждый месяц. Там если хочешь хорошо жить, можешь выкупить зеленую бирку. Зеленая бирка - это облегченный режим. То есть ты уже готов выходить по УДО.

Стараемся очень сильно, чтобы возбудили уголовное дело, а мне уже третий или четвертый отказ по факту моего мужа. У нас и почерк подделанный, я требую подчерковедческую экспертизу, экспертизу не производят, потому что я не знаю уже, как бороться с этим.

Лобков: Скажите, пожалуйста, можно ли сказать, что заговор молчания прорван, и что те люди, которые боялись говорить об этом, смогут теперь давать откровенные показания следователю?

Соколов: Нельзя, потому что эти все бумаги, они идут уже не через нас, а через тех же оперов, через тех же активистов. Вообще эта вся видеозапись, это весь архив оперативный нам отдал бывший заключенный, который занимался сам этим всем. Он говорит: «У меня просто совесть заела, я, - говорит, - не могу больше этого терпеть». Он освободился, конечно, освободился давно, потому что чтобы его сразу не нашли. Сам факт этого всего он подтверждает, что с людей вымогают деньги. Сначала их так ломают, пытают, потом, когда они переводятся в отряд, их заставляют платить. Представляете, суммы огромные. Яна сейчас сказала - 5000, а некоторые заключенные платили по 100 тысяч рублей, платили таким же заключенным. Им падали на Qiwi-кошелек по 100 тысяч.

Лобков: Им - понятно. А администрации колонии тоже уходили эти деньги?

Соколов: А это надо сейчас спрашивать у активистов, понимаете? Активисты все равно эти деньги передавали куда-то дальше.

Лобков: Активисты – этоте, кто был назначен, скажем, унижать других?

Соколов: Да, из числа заключенных, осужденных, активистов, раньше это было СДП - секция дисциплины и порядка, сейчас они переформировались в другие - пожарники, неважно, название поменяли, а стиль работы их остался.

Лобков: То есть их подручные, грубо говоря?

Соколов: Да. Их подручные. Вы знаете, в 2007 году я опубликовал фильм, где показано, как сотрудники колонии, спецназ избивают заключенных. Сейчас они просто переформатировались и сами не бьют. Они используют эту, так сказать, живую рабочую силу. Потому что если что-то коснется, эти заключенные всю вину возьмут на себя, никому не скажут, а Следственный комитет не будет уточнять, у кого и куда они отдавали деньги наверх, потому что Следственный комитет, я вам серьезно говорю, он заинтересован в работе таких фабрик пыток, потому что когда при приемке этапа идет избиение, у заключенных отбирают явки с повинной. Заключенные просто подписывают, и эти явки с повинными просто отходят в Следственный комитет. Вытаскиваются дела, которые раньше не были раскрыты, и таким образом закрываются нераскрытые дела.

Лобков: Это по сути дела, 1937 год, когда каждого следующего заставляют стучать на предыдущего, то, что называется маховик репрессий, сейчас мы видим, как он вернулся.

Соколов: Да, совершенно верно.

Сагиева: Неужели это касается всех колоний? Или это какие-то отдельные случаи?

Соколов: Большинство. Эта ИК-62, где заключенные принимают этап, кадры с унитазом, унижения - это ИК-2. Есть у нас еще ряд колоний. У нас есть доказательства заключенных, то есть их показания, но таких видеокадров там, конечно, они не делают. Может делают, но нам они еще не попали.

Лобков: Спасибо большое. Мы очень надеемся на объективность Следственного комитета России, который, наверное, не остановится над тем, чтобы отобрать показания у тех заключенных, которые принимали участие в этих издевательствах. Но и пойдет дальше, узнает, кому перечислялись те деньги, которые были буквально выбиты подобным образом.

Фото: Табылды Кадырбеков / РИА Новости

Другие выпуски
Популярное у подписчиков Дождя за неделю