«Путина, по-моему, это депресснуло»: Павловский и Шульман об общении с народом как успокоительном ритуале
Как пишут в соцсетях, Путин на четвертом сроке теперь не просто президент, а небесный защитник, и все земные вопросы, заданные во время «Прямой линии» — уже не его уровень. Итак, как все же прошло это селекторное совещание в масштабе страны? Политологи Глеб Павловский и Екатерина Шульман прокомментировали «Прямую линию», которая прошла 7 июня.
Фото: WikiCommons, Екатерина Шульман / Facebook
Монгайт: Екатерина, я хотела бы начать с вас. Скажите, пожалуйста, как вы оцениваете то, что сегодня происходило в течение четырех с половиной часов, особенно если сравнивать с предыдущими «Прямыми линиями» президента и премьер-министра?
Шульман: Одна из тяжелых обязанностей тех, кого вы назвали профессионалами, ― это каждый год если не смотреть, то, по крайней мере, комментировать вот это мероприятие.
У нас существует три ежегодных больших мероприятия с президентом, в ходе которых он обращается к внешнему миру: это послание президента Федеральному собранию, так называемая большая пресс-конференция и «Прямая линия». «Прямая линия» ― самый народный или, если хотите, популистский формат. Он предназначен ровно для демонстрации вот этого ручного управления, того, что вы назвали небесным заступничеством, то есть люди звонят и пишут со своей бедой, президент с бедой как-то там разбирается.
Чтобы посмотреть полную версию, выберите вариант подписки
Вы уже подписчик? Войти
Подвешенная подписка
Выберите человека, который хочет смотреть
, но не может себе этого позволить, и помогите ему.
